Изменники родины - Лиля Энден

И он убежал.

— Так!.. «Ожесточенные бои на Липнинском направлении»… — перебирала газеты Маруся. — Когда это?… пятого августа… восьмого августа опять «на Липнинском направлении»…

— Давай сначала подберем их по числам, — предложила Лена.

Подобрали. Почти во всех разрозненных августовских номерах различных газет упоминались — когда «ожесточенные», когда простые «бои на Липнинском направлении», перечислялись подбитые танки и орудия, сбитые самолеты и убитые солдаты противника; о числе своих убитых умалчивалось.

В последних числах августа «Липнинское направление» не упоминалось, зато в новых, сентябрьских газетах название маленького городка, которое ранее и в областной-то печати появлялось редко, — красовалось огромными буквами на первых страницах всех центральных газет.

«Победа под Липней!»

«Освобожден старинный русский город Липня!»

«Враги отступили от Липни, будучи не в силах удержать этот коренной русский город!»

«Освобождение Липни — залог победы над врагом!»

«Герои великой битвы под Липней!»

… «Липня! Липня! Липня!»…

— Чего это им вздумалось так Липню прославлять? Будто невесть какой важный стратегический пункт, — пробормотала Маруся.

— Вероятно, этот стратегический пункт — первый, который удалось у немцев назад отбить, — предположила Лена.

Судя по отрывочным данным разрозненных газет, это предположение походило на правду.

Липню прославляли на все лады, сравнивали ее с Бородиным, с Полтавой; в одной газете оказалась даже статья под заголовком «Новый Грюнвальд».

— А, все-таки, Грюнвальд Грюнвальдом, а почему это немцы отступили так тихо?… Что-то подозрительно… — ворчала Маруся.

— А меня больше интересует, почему это русских вздумали вдруг «славянами» величать, и вообще взялись за историю: и Грювальд, и Бородино, и Полтава…

— Подюбуйся! — вдруг воскликнула Маруся. — Это моя физиономия в газету попала! Значит, он, все-таки, меня сфотографировал!..

— Кто?

— Да корреспондент какой-то пристал на улице!..

На снимке был кусок Советской улицы, обгорелая коробка дома, где раньше помещался раймаг, и три человеческих фигуры; одна из них, без всякого сомнения, была Марусей Маковой.

— Уж не тот ли это самый корреспондент, с которым я сегодня чуть не поругалась?

И Лена рассказала про свою встречу с корреспондентом. Маруся слушала и одновременно продолжала просматривать газеты.

— … «Рассказывают освобожденные»… что они тут рассказывают?… Слушай! «Слов нет, чтобы передать мою радость, когда я снова увидела на улицах моего родного города, разоренного фашистами, нашу родную Красную Армию!» — говорит жительница Липни Фруза Катковская»… (вот нашел-таки корреспондент себе рассказчицу!)… Слушай: «Целые сорок пять дней мы жили под страшным гнетом жестого врага. Мы не смели выйти на улицу, не смели громко говорить, смеяться. Каждую минуту могли ворваться к нам в дом проклятые фашисты, а от них можно было ожидать самого худшего: они убивали ни в чем неповинных мирных жителей, стариков и маленьких детей, издевались над женщинами для своего развлечения. Мы сидели день и ночь в окопах и боялись выйти, как бы не встретиться с немцами…»

— Это Фрузка Катковская боялась выйти, как бы не встретиться с немцами? — перебила Анна Григорьевна. — Хот бы уж не врала! Кто-кто, а уж Фрузка-то с немцами встречаться не боялась! К ней фельдфебель наших немцев ночевать ходил и таскал ей всякую всячину, и из-за нее с каким-то Куртом подрался… помнишь, Пауль рассказывал?… У нее каждый день гулянка была, полный бардак!.. От нее немцы не вылазили!

— Мама! Но ведь от нас тоже «немцы не вылазили»!

— По-разному можно не вылазить! У немцев на это нюх тонкий!.. А Фрузка и до войны со всеми крутилась!.. Муж ее — хороший был человек, а она беспутная баба!.. Что там еще про нее написали?

— … «Я не смогла уйти из города…»- продолжала читать Маруся. — «… потому что перед самым приходом немцев вывихнула ногу»…

— Что?!.. Ногу вывихнула?… Фрузка? Да я же ее в первый день, когда немцы пришли, видела, как она муку со склада тащила — мешок пуда на четыре!.. Я еще подумала — как она не надорвется!.. Ну, и горазда врать!

Возмущенная Анна Григорьевна ушла из комнаты.

— Мама рассердилась… это с ней редко бывает… Ну, слушай дальше: «Эти ужасные сорок пять дней показались мне целой вечностью. Но, к счастью, все это позади. Теперь у нас опять наша родная и любимая советская власть! И никогда больше фашистам не бывать в нашей родной Липне!»

— Вот так надо говорить корреспондентам!.. А ты вздумала рассказывать, как мы с немцами тары-бары разводили да песни пели… Эх ты, Аленушка!

Аленушка должна была согласиться, что действительно сваляла дурака с корреспондентом.

Обе погрузились в чтение.

Вскоре вернулась Евдокия Николаевна и сказала, что партсобрание не состоялось.

— А ведь фронт недалеко, — заметила Лена. — Смотрите, вчерашняя газета — бои на Мглинковском направлении.

— Теперь, девочки, недолго ждать! — сказала Козловская. — Наши войска направляются к Днепровску; скоро освободят всю нашу область. А там и до конца войны недалеко…

Как бы отвечая на эти слова, послышался слишком знакомый гул.

— Это немцы летят…

— Нет, нет, это наши, не беспокойтесь!

Евдокия Николаевна пристально вглядывалась в небо, стараясь убедить себя и других, что летят «наши»…

— Какие там наши!..

Четыре удара подряд заставили домик танцевать, четыре столба дыма и пыли поднялись к небу с соседних огородов…

— Вот тебе и Грюнвальд!..

Когда Лена уже в сумерках возвращалась домой, ее остановили два красноармейца.

— Гражданочка, вы не знаете, где здесь живут такие, что не отступали, а с немцами оставались?

… Не опять ли корреспонденты?…

— Ну, я была здесь при немцах, а что?

— Как бы нам спиртику разжиться?

* * *

Пролетела еще неделя.

За это время Маруся Макова и Лена Соловьева побывали в новом центре района, большом и красивом селе Маркове, куда «отступило» все Липнинское начальство.

Они виделись с начальниками и сослуживцами и восстановились на работе.

Немало пришлось им встретить сочувственных взглядов, и еще больше — косых, и все по поводу их пребывания в «немецком плену». Им разрешили вернуться домой в Липню, куда на днях собиралось перебраться и начальство; но на прощание секретарь райкома Трофимов проводил их словами:

— Если что-нибудь опять будет, не оставайтесь в Липне! Прямо в Марково приезжайте!