Жила-была девочка - Виктория Трелина

О том, что я месяц поучусь в деревне, дедушка договорился как-то быстро и без проблем. Хотя мама говорила, что переводить ребёнка в другую школу – очень сложное дело. Ещё по дороге с автобуса, мы встретили директора, точнее директоршу. Она была в платке и мужских сапогах. Как должны выглядеть директора школ я не знаю, в городе я ни разу не встречалась с ним. Директором пугали хулиганов, но на деле, по-моему, туда никогда никого не отводили. Один раз разъярённая Валентина Ивановна повела куда-то Женьку Мишустина, а когда мы вышли на перемену, он сидел на подоконнике живой, невредимый и даже смеялся.

– Где ты был? – спрашивали его мальчишки.

– У директора морковку ел, – закатывался Женька. Было видно, что он очень доволен собой.

Я не знаю, была ли про история про морковку шуткой, и где на самом деле весь урок пропадал Женька, но директора всегда принято бояться. А эту деревенскую тётю в платке я не боялась, и она мне нравилась. Такая обычная, с ведром. Простая и уютная, как, впрочем, и всё в деревне.

– Ну, приходи, приходи, – дружелюбно сказала она мне, – Портфель-то у тебя есть?

Портфель-ранец со светофором на коричневой, сделанной под крокодила, коже, висел у меня на спине. Я покрутилась, демонстрируя его директорше.

– Какая шуба у тебя красивая, – она оценила не только ранец.

– Это дедушка с бабушкой мне шили, ещё в четыре года, – радостно отозвалась я. Шуба была моей гордостью. Все очень удивлялись, когда узнавали её историю.

– А что? – как взрослая пожимала тогда я плечами, – Всего-то пять лет прошло.

В свои девять лет я выгляжу на все двенадцать. Римка, которая уже в пятом классе, мне по плечо. На физкультуре я стою сразу после Димы-Длинного. Всё это не очень приятно, поэтому я хвастаюсь своей шубой, как доказательством того, что я всё же ещё маленькая. Выросла я как-то незаметно для себя. Просто глянула в зеркало, висящее на стене, и увидела там своё отражение по пояс. А, казалось, только вчера, в нём была видна моя макушка а, если встать на носочки, глаза. Зато сейчас шуба приняла на мне нормальный вид, она уже не волочится по земле, как раньше, а красиво открывает колени. Бабушка не довольна, а мне нравится, когда одежда короткая. В длинном ходят только взрослые тётки. А рукава шубы и вовсе надшили новым мехом. Получились серые манжеты почти от локтей. Но об это я никому не рассказываю.

В общем, знакомство с директором школы было приятным.

– Её ты тоже учил? – спросила я у дедушки, когда мы отошли.

– А как же, – дедушка улыбался.

Это было вчера вечером. А сегодня мне предстоит быть в роли новенькой. Больше всего мне приятна мысль о том, как удивится и обрадуется Маринка. Вчера мы приехали уже по темноте, и подруга вряд ли могла увидеть меня в окно.

Я сижу на стуле, рассматривая коврик с оленем над кроватью. От него веет каким-то спокойствием и уютом. «Это тебе не Мона Лиза», – думаю я. Здесь в деревне вообще всё по-другому. Даже косички бабушка плетёт не больно и не торопясь. К тому же она разрешила мне сидеть во время плетения. Даже заставила сидеть. И стул сама принесла. Мама всегда плетёт мне косу на бегу, больно цепляя волосы.

И позавтракала я сегодня не булкой с чаем, как обычно утром, а, как полагается, толчёнкой с квашеной капустой, солёными помидорами и яичком. Одеваюсь я медленно, ведь никто не подгоняет. Между делом успеваю перегладить всех кошек и нарисовать девочку с санками.

Со двора выходим вдвоём с дедушкой. На улице уже стоит Маринка в коричневой искусственной шубе с капюшоном, и в красном шарфе на пол-лица.

– Здрасте, – скромно здоровается она с дедушкой.

– А я буду у вас учиться, – кричу я восторженно. Я всё утро ждала этого момента.

– Я знаю, мне вчера моя бабушка сказала, – спокойно говорит подруга, шарф мешает Маринке радоваться и разговаривать. К тому же она стесняется дедушку.

Вот в деревне всегда так, все всё знают раньше чем надо.

Дедушка идёт впереди по свежевыпавшему снегу, оставляя следы: два больших от сапог и один круглый от железной коричневой палки. На улице ни души. Из-за заборов хат слышны голоса людей и лай собак. Мороз пощипывает щеки, и воздух свежий-свежий.