Я была здесь - Гейл Форман

– Живи быстро, умри молодым, – всем эта идея кажется романтичной, а мне противно. Я видела фото Мэг в полицейском отчете. Ничего прекрасного в ранней смерти нет.

– Нет, умирать я тоже не собираюсь. Просто не вижу себя… в отношениях.

– Ну, не знаю, – говорю я. – На вид у тебя довольно много отношений. – Я показываю на телефон.

– Наверное.

– Наверное? Дай угадаю. У тебя тут прошлой ночью ночевала какая-то девчонка?

У Бэна слегка розовеют уши, что отвечает на мой вопрос.

– И сегодня будет ночевать?

– Смотря… – начинает он.

– На что?

– Решишь ли ты остаться.

– Бэн, ну что за фигня? У тебя что, зависимость какая-то? Может, тебе за помощью обратиться?

Он вскидывает руки, словно сдаваясь.

– Коди, успокойся. Я имел в виду, если ты решишь остаться и переночевать на диване.

– Бэн, я тебе скажу прямо, чтобы недоразумений не было: я никогда не буду спать ни с тобой, ни где-то поблизости.

– Тогда вычеркиваю тебя из списка.

– Полагаю, он у тебя длинный.

У него достает совести сделать вид, что он смущен.

Мы продолжаем смотреть телик.

– Можно еще кое-что спросить?

– Если я скажу «нет», это тебя остановит? – отвечает он.

– Зачем тебе это? То есть зачем парням секс. Я понимаю, что вам постоянно хочется, но почему каждую ночь с новой девушкой?

– Не каждую с новой.

– Но наверняка почти каждую.

Бэн достает пачку и принимается крутить в пальцах сигарету, не зажигая. Видно, что ему хочется прикурить, но дома, видимо, нельзя. Через какое-то время он прячет ее обратно.

– Ты знаешь, что знаешь, – говорит он.

– В каком смысле?

– Просто… нет такого инстинкта – становиться мужчиной… – после чего он умолкает.

– Ой, я тебя умоляю. Я своего отца ни разу не видела, мать моя тоже далеко не образцовая, но я их ни в чем не виню. А с тобой что, Бэн, без папы рос? Ну, заплачь еще из-за этого.

Он смотрит на меня зло, как тогда на сцене, как первый раз в комнате Мэг.

– Да нет, отец у меня был, – отвечает он. – У кого, думаешь, я этому научился?

Примерно в полпятого Гарри пишет, что они уже закругляются и скоро будут. Я собираюсь, мы с Бэном выходим на улицу и ждем.

– Увидимся еще? – спрашивает он.

У меня перехватывает дыхание. Не знаю почему.

– Если нет, то мне надо тебе кое-что сказать, – продолжает он.

– А, ну ладно. – Вот почему он хотел, чтобы я приехала. Не котят посмотреть. А выслушать его исповедь. – Давай.

Он долго затягивается, а когда потом выдыхает, дыма почти нет. Словно весь яд остался у него внутри.

– Она заплакала. После того как мы переспали. Заплакала. Сначала все нормально было, а потом расплакалась.

– Она что, пьяная была? – спрашиваю я. – Сильно?

– Ты думаешь, что я трахнул ее в бессознательном состоянии? Боже мой, Коди, я не такая скотина.

– Ты удивишься, сколько таких.

И я рассказываю. О первом опыте Мэг. О вечеринке в школе. Она прилично нахлесталась «Егермейстера» и начала целоваться с Клинтом Рэндхурстом. События развивались слишком быстро. Не то чтобы она сказала «нет», но «да» точно не говорила. Более того, однозначно мононуклеозом ее заразил он. Заболела она после этого случая.

И потом Мэг поклялась, что больше никогда этого делать не будет с человеком, к которому у нее нет настоящих чувств. Так я поняла, что к Бэну она неравнодушна, хотя, вероятно, и зря.

– Дело не в тебе. То есть не ты ее до слез довел. Или, может, это было от счастья, от облегчения. Ты явно ей нравился. Может, поэтому она и расплакалась. – Я говорю это, чтобы ему стало полегче – а может, и мне самой, по настоянию подруги я никому об истории с Клинтом не рассказывала. Но Бэн, наоборот, кажется еще печальней. Качает головой и, опустив взгляд, молчит.

Подъезжает фургончик с благодетелями, Упоротый Ричард замечает опущенный взгляд Бэна и смотрит на меня.

– Что он на этот раз наделал? – спрашивает Ричард.

– Ничего, – я залезаю в фургон.

– Если еще что-то на ее компе найдешь, расскажешь мне? – кричит Бэн.

– Хорошо.

Он закрывает за мной дверь и стучит по ней два раза.

И мы уезжаем.

13

Гарри всю ночь сидел за ноутбуком. И все следующее утро. Я проснулась довольно рано, и у него горел свет, я даже не уверена, что он ложился.

– Почти получилось, – сообщает он, сияя от радости. – Кодировка оказалась такая необычная. Мэг это сама сделала?

Я пожимаю плечами и качаю головой.

– Если да, то мне еще больше жаль, что ее не стало, – теперь он качает головой. – Нам с ней было бы интересно.

Я улыбаюсь из вежливости.

– Люди такие непредсказуемые, – говорит Гарри.

Да. Это точно.

Через несколько часов просыпается Элис и кидается ко мне с объятиями, словно мы с ней закадычные подруги.

– Ты где вчера пропадала? – интересуется она.

– Тут никого не было, и я с ребятами поехала в Сиэтл.

– А я тебя ждала, но не дождалась и пошла в кино. Но не важно. Главное, теперь ты здесь. Я сделаю французские тосты! – объявляет она. – Из домашнего хлеба.

Я иду за ней на кухню. Элис пытается нарезать хлеб, но нож не входит в буханку. Так что я предлагаю позавтракать не дома.

Мы идем в ту же забегаловку, где я ночевала несколько недель назад. Элис там не нравится, потому что яйца не от таких кур, которые гуляют на свободе, а мне нравится, потому что завтрак стоит всего два девяносто девять. Элис болтает об учебе, о грядущих экзаменах, о том, что на лето она поедет домой в Юджин, где, по ее словам, в хорошую погоду как в раю, некоторые даже голые ходят. Она приглашает меня навестить ее там до того, как она уедет работать в Монтану. Я натянуто улыбаюсь. Я не знаю, что мне делать, – она ведет себя так, словно мы подруги, но мы всего лишь общие знакомые человека, которого больше нет.

– А зачем ты вчера ездила в Сиэтл? – через какое-то время спрашивает Элис.

– Котят повидать.

– И Бэна МакКаллистера?

– Ну да, он там тоже был.

У нее в глазах вспыхивает огонек.

– Красавчик он, да?

– Да, наверное.

– Наверное? Ведь у них с Мэг что-то было?