Защита - Станислав Хабаров

1

Сначала вошедших в ресторан спрашивали:

– Куда?

А отвечавшим: «На банкет», – добавляли: «К кому?» Это походило на пароль и отзыв караульных постов, на серьезную пионерскую игру, на передачу «Клуб знаменитых капитанов». Отвечавших: «К Протопопову», – пропускали в особый гардероб. Приглашенные раздевались в специальном отделе гардероба с раздвижными дверями и по деревянной винтовой лестнице с широкими полированными перилами поднимались на второй этаж.

Пока гостей было мало, они каплями ртути растекались по двустороннему балкону, выходящему одним боком к вестибюлю, другим – в пустующую ресторанную залу.

Наконец, метрдотель торопливой походкой пробежал к дверям, и начали всех пускать. Ещё через несколько минут вестибюль был полон, и Мокашову, наблюдавшему сверху за шевелящейся толпой, открылась «здешняя гидродинамика»: течения, источники и стоки. Он с интересом наблюдал за водоворотами.

В банкетном зале накрывали столы. Сквозь стеклянные непрозрачные двери доносились то стук, то звон, но никто пока не выходил из зала.

За спиной его стоял Невмывако. Он тоже скучал и жаждал разговоров.

«Стоит обернуться, и пойдёт неловкий, бодрый, а главное, никому ненужный разговор. «По Краснограду не скучаете?» Невмывако стоял, обернувшись в сторону лестницы, и со спины, с затылка, были видны его обвисшие щёки, которые опадали и раздувались, точно меха работающей машины. Кто-то пока невидимый поднимался по деревянной лестнице, ступени скрипели под ним. «Должно быть, Теплицкий».

Теплицкий сновал вверх-вниз с деловым и озабоченным видом. Он отказался от совместных действий и за цветами съездил один в зелёное хозяйство, по цветочным магазинам, на рынки и на вокзал. Зато теперь были видны его усилия – украшением зала была масса цветов.

Поблескивая лысой головой, по лестнице поднялся Левкович, и у него, как всегда, был взъерошенный и задиристый вид.

– Галстук – смерть женщинам, – вызывающе начал он. – Где вы его достали?

– Жена достала, – ответил Мокашов, конфузясь, хотя галстук «на всякий случай» обычно валялся в одном из ящиков рабочего стола.

– У него, – посмеиваясь собственным словам, вмешался Невмывако, – очень просто: он достал жену, а она всё остальное.

«Но куда пропали ребята? – думал Мокашов. – Где они?»

– В этом нет ничего особенного, – продолжил Левкович, взглядом он походил на птицу, – жена и не это способна достать. Случалось, жены доставали многое…

Свои загвоздки на защите Левкович объяснил просто:

– Перед советом, – пояснил он, – позвонили от Келдыша и попросили пропуска заказать. И этой самой, что сорвала в Яремче наш семинар. Я отбивался, как мог. Но, слава богу, всё обошлось. Не получилось у них на этой защите людей с навозом смешать.

И вот распахнулись двери залы. «К столу, к столу!» – раздались голоса. И Протопопов повел Левковича, как свадебного генерала, а остальные потянулись следом. Невмывако шёл с Мокашовым рядом и, не останавливаясь, говорил:

– Возвращайтесь, Борис Николаевич. Все возвращаются. Могу за вас похлопотать. Вы ведь завязывали, вам и развязывать. Хе-хе-хе.

А Мокашов почему-то подумал о важности первой волны разряжения, вторая волна шла значительно дольше и не решала ничего.

Посадили их в самом конце стола.

– Какая немилость! – возмущался Кирилл. – С таким же успехом могли и на кухне посадить!

– Крабы, – удивлялись рядом.

– А помнишь, – сказал Кирилл, – было время: в витринах одни только крабы и портреты вождя. Потом только крабы. Потом ни того, ни другого.

2

– Мода, – оправдываясь, сказал Протопопов, – по-человечески не можешь сесть, того и гляди где-нибудь лопнет.

– Выходит, вы не любитель узкого, – подхватил Левкович. – Смею заметить: скоро широкое будут носить.

– Вы прорицатель, Моисей Яковлевич! И как вам удаётся предсказывать?

– Да, действительно.

А на другом конце стола началась самодеятельность.

– Выпьем за тебя, – говорил Севе Семёнов, – за рядового аспирантуры, однако наука – не твоё. Бросай её, и хочешь – завгаром устрою или заведующим пресс-центром. Но извини, это кто?

Блондинка между Левковичем и Протопоповым соблюдала строгий вид. Была она не первого класса, и всё-таки ничего.