Сепаратный мир - Джон Ноулз

– Спасибо, большое спасибо! Ты… звучишь… я рад слышать твой…

– Кончай заикаться, это ведь я плачу́ за звонок. С кем тебя поселили в комнате?

– Ни с кем. Они никого больше в нашу комнату не поселили.

– Держат место для меня! Добрый старый Девон. Но ты в любом случае не позволишь им никого к тебе подселить, ведь правда?

Дружелюбие, естественно исходящая от него привязанность – это все, что я мог различить в его голосе.

– Нет, конечно, нет!

– Я так и думал. Друзья-соседи остаются друзьями-соседями. Даже если время от времени у них бывают стычки. Господи, когда ты был здесь, у тебя совсем в голове помутилось.

– Да, наверное. Наверное, совсем помутилось.

– Крыша начисто съехала. Я просто хотел убедиться, что ты пришел в себя. За тем и позвонил. Я загадал: если ты позволил поселить на мое место кого-нибудь другого, тогда ты и впрямь рехнулся. Но ты не позволил, и я знал, что не позволишь. У меня не было и тени сомнения. Ну ладно, должен признать: всего на одну секунду появилась. Ты меня за это прости, Джин. Конечно, я был совершенно не прав. Ты не позволил никому занять мое место.

– Нет, не позволил.

– За то, что я даже допустил такую мысль, мне следовало бы застрелиться. Но на самом деле я знал, что ты бы не позволил.

– Нет, не позволил бы.

– А я истратил столько денег на междугородный звонок! Совершенно зря. Но я же заплатил и за то, чтобы тебя послушать. Так что говори, приятель. И лучше о чем-нибудь хорошем. Начни со спорта. Чем ты занимаешься?

– Греблей. Ну не то чтобы гребу. Помогаю команде. Я помощник администратора.

– Помощник администратора гребной команды?!

– Боюсь, что уже нет…

– Помощник администратора?!

– После того как я подрался с…

– Помощник администратора гребной команды?! – Никто не умел голосом так передать удивление, как Финни. – Нет, ты действительно чокнулся!

– Послушай, Финни, я вовсе не стремлюсь стать звездой школы или чем-то в этом роде.

– Что-о-о-о?! – Гораздо отчетливей, чем что бы то ни было в кабинете мистера Ладсбери, я видел в тот момент его лицо, выражавшее полное остолбенение. – Кто говорит о том, кем кто хочет стать?!

– Тогда чего ты так разошелся?

– На кой черт тебе что-то там устраивать для какой-то команды? Зачем тебе это нужно? Какое это имеет отношение к спорту?

Значит, смысл был в том, что мое занятие не имело ничего общего со спортом как таковым. А я не желал больше никакого спорта. Этот вопрос был для меня закрыт, как если бы тогда, когда доктор Стэнпоул сказал: «Со спортом покончено», он имел в виду меня. Я больше не верил ни себе, ни кому бы то ни было другому, кто занимался спортом. Теперь мне казалось, что все, кто играет в футбол, стремятся лишь выколотить жизнь друг из друга, а боксеры реально дерутся насмерть, и даже теннисный мяч способен обернуться пулей. В 1942 году это не было такой уж игрой воображения, потому что прыжки с дерева заменяли нам соскакивание с палубы торпедированного корабля. А в бассейне, на уроках плавания, мы отрабатывали второй этап этого действа: оказавшись в воде, нужно было изо всех сил колотить по ней руками, чтобы разогнать пролившееся горящее топливо.

Поэтому я сказал Финеасу:

– У меня на спорт времени не остается, я слишком занят.

За этим последовал бессвязный поток слов и восклицаний с его стороны, и я было уже решил, что тема исчерпана, пока под конец он не сказал:

– Послушай, дружище, если я не могу заниматься спортом, ты должен делать это за меня.

При этих словах часть меня будто отделилась и безвозвратно перешла к нему, и, ощутив состояние паря́щей свободы, я понял, что именно это и было моей целью с самого начала: стать частью Финеаса.