Книга Евы - Мариан Фредрикссон

Проснулась она рано, подкрепленная сном и покоем, подаренным ей ложбиной, решительно и быстро убрала свое становище. Нужно было спешить, чтобы наверстать упущенное накануне время.

С южной стороны склона уже пробивались первые лучи солнца, которые прежде лишь предчувствовались по свечению за горой с востока.

Спуск оказался сложнее, чем она думала, гора круче, чем она помнила. Котомка то и дело била по спине, особенно когда приходилось прыгать, а иногда даже ползти на четвереньках.

Все это требовало повышенного внимания и напряжения сил.

Куст шиповника сорвал кожу с тыльной стороны руки. Она машинально зализала царапину и отправилась дальше. Но вскоре заметила, что кровь продолжает идти. Она остановилась и глазами поискала нужную лекарственную траву, чтобы приложить к ранке.

Подорожника оказалось много, она сделала перевязку и осмотрелась по сторонам. Чуть поодаль заметила звериную тропу, по которой они ходили когда-то. Тропа была удобная. Идти стало легче.

На полпути гора подарила ей еще одну ложбину с низкорослым лесом и травой у источника.

Да, их она тоже помнила. Именно здесь они тайком и неуверенно заговорили о словах. О том, как слово добралось до них. Все началось с цветка, это она помнила. В ту весну здешние склоны сплошь покрылись небольшими белыми цветами, все вокруг полнилось тонким запахом зелени, земли и воды.

Прежде она не обращала на цветы внимания, хотя видела их постоянно. Неужели она и он заметили их тогда только потому, что их, одинаковых, было так много?

– Какие прекрасные цветы, – сказала она и, повинуясь неожиданному импульсу, нарвала целую охапку – просто ей так захотелось.

– Откуда ты знаешь, что это цветок? – спросил он и рассмеялся.

Она не помнила своего ответа, помнила лишь, что это был. их первый разговор, сплетенный из предложений: вопрос – ответ.

Было очень весело. Но тогда слов едва ли хватило бы, чтобы ответить на его вопрос: откуда она узнала, что цветок – цветок? Знала ли она ответ тогда?

Смогла бы она сейчас найти слова, чтобы объяснить ему, что между нею и всем растущим на земле существует доверие? Что она дружит с растениями, что они делятся с нею своими тайнами, именами и качествами. Что она получает от них знания: какие корни хороши и питательны, какие почки дают силу, какие травы снимают боль и лечат от разных болезней.

Слова возникали от этого доверия, конечно же, каждый союзник имеет свое имя. А с именем приходят и знание, и различия, и внешний вид.

Как много растений изучила она, узнав о такой своей возможности!

«Именно благодаря словам мир становится содержательным», – подумала она. До существования слов была лишь просто зелень, а сейчас были и цвет, и виды, и различия, переживания, качество, порядок, возможности. Слова дают и уверенность – об этом она думала много раз. Вместо того чтобы задохнуться от страха при виде молнии, она могла теперь сказать: это гроза, она пройдет, как и прошлым летом. Она могла теперь даже предвидеть: в такую жару должна начаться гроза. Надо найти защиту.

Муж ее видел все совсем иначе, даже если и находил преимущества в ее размышлениях.

Его союз – не с землей и не с видимым, очевидным, а с небом и силой, которые он называет Богом. Она никогда не понимала этого и никогда особенно не интересовалась. Не было времени, сказала она самой себе. Были дети, еда, проблемы, одежда…

В последнее время к ней то и дело возвращалась мысль о том, что думы о небе и о Боге тоже, возможно, необходимы. Здесь сейчас, на ложбине, она снова подумала: как еще мало того, что она облекла в слова, что предвидела и планировала.

Мальчик умер…

Мальчика убили…

В живых остался второй, с горящими глазами, а его она никогда не понимала, хотя он был ее сыном. Но все же чужаком с самого рождения.

И от этого боль становилась сильнее, чем скорбь об убитом. Она не решалась задуматься и осознать это. Нет, не сейчас. Потом, когда она осознает собственную целостность.