Картер побеждает дьявола - Глен Дэвид Голд

Ледок не позволил Гриффину осмотреть оборудование на сцене, но подробно описал представление. Шоу начинается «метемпсихозом», в котором доспехи оживают и гоняются по сцене за недотепой-служителем. (Гриффину это показалось дешевым фарсом, и он отметил, что в первом номере президенту лучше не участвовать.) «Заколдованный дом» – серия быстрых превращений и дематериализации, затем «Ночь в старом Китае» – выступления жонглеров с горящими факелами и прочие фокусы с огнем. В блокноте Гриффин отметил номер как «опасный и сомнительный». После этого Картер приглашает на сцену кого-нибудь из зрителей – обычно красивую девушку – и сажает ее на простой деревянный стул, который затем сам собой поднимается на воздух. Картер задает девушке забавные вопросы, нагнетая напряжение, потом вынимает пистолет, заряжает и стреляет в девушку – стул падает на сцену, а жертва растворяется в эфире. («Абсолютно исключено!» – записал Гриффин в блокноте и подчеркнул оба слова.)

После антракта коллега Картера мадам Зора демонстрирует левитацию, чтение мыслей и предсказание будущего. («Возможно, – записал агент в блокноте, – но не повредит ли имиджу п-та?»)

– Какие еще будут номера? – спросил он.

Ледок почесал за ухом и сощурился.

– Ну, их не так много. Есть номер с исчезновением слона.

– Не опасен ли слон для президента?

– Ничуть. – Ледок улыбнулся. – Хотя вряд ли республиканцам будет приятно, когда слон исчезнет.

Гриффин вычеркнул исчезающего слона.

– Есть ведь еще третий акт?

– Да. Да. Трудно объяснить, что там будет.

– Сказать по правде, – вздохнул Гриффин, – меня не интересуют все подробности каждого номера. Главное, в каком из них принять участие президенту.

Ледок хохотнул.

– Уж поверьте, вы не захотите подпускать президента к сцене, когда Картер будет воевать с дьяволом!

Час спустя в «Палас-отеле» Гриффин отпечатал доклад на портативном «Ремингтоне», подправил чернилами те буквы, которые не пропечатались на втором экземпляре, отнес в Бюро и вернулся домой. Дважды он поднимал телефонную трубку и спрашивал телефонистку, не было ли звонков. Та отвечала отрицательно.

Перед самым представлением шеф Бюро встретился в вестибюле с восемнадцатью агентами, включая Гриффина, раздал им программки и сообщил, кто где будет стоять. Кроме того, он объявил, что президент действительно выйдет на сцену – в качестве добровольца в третьем акте. Гриффин пытался было возразить, но услышал (в довольно резкой форме, поскольку все начальство хорошо его знало), что обсуждать тут нечего. Президент и Картер встретились и решили, что главе государства просто необходимо выступить в номере – при этих словах Гриффин состроил возмущенную мину – «Картер побеждает дьявола».

Не дослушав возражений, его отправили в дальнюю часть зрительного зала. Здесь он вполголоса чертыхался, пока не погас свет, после чего стал незаметно показывать кукиш шефу Бюро и прочим начальникам, сидевшим впереди на восьмидолларовых креслах.

Занавес разошелся. Декорации на сцене изображали кабинет Картера, демонстративно захламленный и перевернутый вверх дном. Слуга, стоя посреди разгрома, запричитал:

– Восемь часов, представление начинается, а в кабинете еще не убрано! Хозяин мне шею намылит!

Он принялся обмахивать мебель метелочкой, поднимая клубы пыли, и, дунув на старинную книгу, закашлялся. В зале засмеялись, но Гриффину это не показалось смешным. Ему почему-то было жаль беднягу на сцене. В спешке слуга случайно толкнул старинные рыцарские доспехи, они упали и рассыпались на много частей.

Слуга собрал их обратно и вновь занялся уборкой, но тут доспехи подкрались сзади и пнули его в зад. Зал грохнул. Гриффин с обидой смотрел на публику и думал: «Вот они, образованные умники! Нагородить столько потайных пружин и зеркал, чтобы поизмываться над простым малым, который честно делает свое дело».

Зазвучали скрипки, затем мелодия Элгара из цикла «Торжественные и церемониальные марши», и на сцене под грохот аплодисментов появился Чарльз Картер собственной персоной – во фраке, с белой «бабочкой», в чалме. Доспехи замерли. Картер отчитал слугу за беспорядок и спросил, почему доспехи стоят посреди комнаты. Пытаясь объяснить, что латы за ним гонялись, слуга слегка их толкнул. Они рассыпались на куски – внутри никого не было. Напрасно бедолага убеждал хозяина, что не врет.

– Я верю тебе, брат, – шепнул Гриффин.

Через два часа начался третий акт. Как писал «Экзаминер» на следующее утро: «В первых двух актах зачарованные зрители смотрели, затаив дыхание, как на их глазах разворачиваются десятки виртуозных номеров, каждый из которых превосходит великолепием предыдущие. Слышали, как сам президент заметил: «Даже если бы представление закончилось прямо сейчас, зрелище все равно бы осталось незабываемым».

Здесь первый газетный отчет заканчивался в соответствии с просьбой Картера (напечатанной в программке и на афишах при входе в театр), чтобы третий акт оставался тайной.

Действие началось на совершенно пустой сцене. Картер вышел и объявил, что он – величайший маг всех времен и народов, как убедительно доказывают первые два акта, и не видит смысла продолжать представление. Он попросит публику разойтись, если только не появится еще более великий кудесник.

Блеснула молния, поднялся столб черного дыма, распространилось адское зловоние – запах пороха и тухлых яиц. На сцене возник сам Дьявол – в черном трико, маске и красной накидке с капюшоном, увенчанным двумя острыми рогами.

Дьявол бросил Картеру вызов: каждый будет показывать фокусы, и лишь сильнейший уйдет со сцены живым. Как только Картер согласился, Дьявол материализовал газету и вытащил из нее кролика. Тогда Картер бросил в чан четыре яйца, и они, едва коснувшись воды, превратились в утят. Дьявол взмахнул рукой, и на сцене появилась девушка, Картер тут же заставил ее исчезнуть. Адский соперник вновь вернул ее – в виде старой карги. Картер щелкнул пальцами, вспыхнула магнезия, и старуху окутало пламя.

Потом некоторое время они показывали фокусы независимо, каждый на своей стороне сцены. Дьявол материализовал скрипку, трубу и бубен, которые без чьей-либо помощи вполне сносно исполнили «Ночь на Лысой горе». Картер забросил в зрительный зал удочку и вытащил из воздуха живого окуня. Дьявол распилил девушку пополам, не пряча ее в ящик. Картер рукой изобразил на стене тени животных, которые тут же ожили и умчались за кулисы.

Дьявол вытащил пистолет, зарядил и выстрелил. Картер отразил пулю серебряным подносом, после чего тоже вытащил пистолет и выстрелил в Дьявола, который поймал пулю зубами.

Они материализовали двух «индийских факиров» в тюрбанах. У каждого в животе была просверлена сквозная дыра, сквозь которую светили софиты. Дьявол продел руку в одного факира и с другой стороны показал Картеру кулак. Картер поднес второму стакан воды и поймал в серебряный кубок хлынувшую, как из крана, струю.

На сцену выкатили две пушки. Картер и Дьявол велели факирам залезть в жерла. Бабах! Индусы взлетели под купол, столкнулись над головами зрителей и рассыпались дождем лилий под ликующие вопли публики.