Последние распоряжения - Грэм Свифт

Я сказал Джеку: «Так она никуда и не доехала», а Джек сказал: «Чего, Рэйси? Не расслышал». Он сидел, наклонившись к Винсу.

Дело шло к последним заказам.

Я сказал: «Назвали ее „Карета четвериком“, а она так никуда и не доехала».

«Чего?» – отозвался он.

Мы сидели на табуретах у стойки, обычная позиция. Джек, Ленни, Винс и я. У самого молодого, Винса, был день рождения, сорок лет, так что мы все как следует поддали. А «Карете», если судить по часам, стукнула уже сотня. Я как раз смотрел на медные буквы, идущие полукругом по верху циферблата: «КАРЕТА ЧЕТВЕРИКОМ». И ниже: «Слэттери. 1884». Раньше я и внимания на это не обращал. А Винс уставился на новую барменшу Берни Скиннера – то ли Бренду, то ли Гленду. Вернее, на юбку, в которую она была втиснута – у нее, наверно, и сесть бы не получилось.

Я тоже не то чтобы на одни часы смотрел.

Джек сказал: «Винс, у тебя сейчас глаза лопнут».

«А у нее юбка», – откликнулся Винс.

Джек засмеялся. Видно было, как всем нам хочется снова стать такими, как Винси.

Я уж давненько не слыхал, чтобы Джек болтал с Винсом вот так запросто, по-приятельски. Может, оно и надо было – все ж таки у Винси праздник. Если, конечно, этот праздник был настоящий, потому что в тот же вечер, когда мы пошли отлить, Ленни сказал мне: «Как по-твоему, с чего он решил, что у него день рожденья? Джек-то с Эми ничего про это не знают. Они и метрики его никогда не видали. Моя Джоан думает, что Эми просто так взяла да и выбрала третье марта. Первое апреля лучше бы подошло, ты как считаешь?»

Ленни хлебом не корми, дай съязвить.

Мы стояли у писсуаров, покачиваясь, и я сказал: «Не, я про это как-то не думал. Ни разу за все годы».

«А про свой день рожденья я уж забывать начинаю, – сказал Ленни. – С тех пор как нам всем было по сорок, много воды утекло, верно, Рэй?»

«Порядочно», – сказал я.

«Ладно, чего теперь завидовать этому говнюку», – сказал Ленни. Он застегнулся и побрел прочь, пошатываясь, а я стоял, упершись взглядом в белый фаянс.

* * *

«Идиотское название для пивной», – сказал я.

«Чего-чего?» – сказал Джек.

«Да „Карета“, „Карета“, – сказал я. – Говорю ж тебе».

«Шутка в духе Рэя», – сказал Винс, глядя на Бренду.

«Если она стоит как вкопанная».

Джек отозвался: «Ну что ж, исправь это дело, Рэйси. Ты у нас спец по лошадиной части. Скажи Берни, чтобы погонял свой четверик».

«Кого я погонял бы, так это ее, – сказал Винс. – Ух, погонял бы».

«Я тебе погонялку оборву, – сказал Джек. – Если Мэнди этого вперед не сделает».

И вовремя он это сказал, потому что не прошло и полминуты, как входит Мэнди собственной персоной – забирать Винса домой. Она сидела у Джека, неподалеку, болтала там с Эми и Джоан. Винси ее не видит – глаза другим заняты, – а мы с Джеком видим, но помалкиваем, и она подходит к Винсу сзади, закрывает ему лицо ладонями и говорит: «Салют, лупоглазый, угадай кто?»

По фигуре ей уже с Брендой не тягаться, но для своих сорока без малого выглядит она неплохо. Взять хотя бы шмотки – красная кожаная куртка поверх чего-то черного, кружевного. Она говорит: «Я за тобой, именинничек», и Винси тянет вниз ее руку, прикидывается, будто хочет укусить. На нем один из его фасонистых галстуков, в синих и желтых молниях, узел распущен. Он покусывает Мэнди за руку, а она снимает другую руку с его лица и шутливо сгребает его за грудки. Потом они поворачиваются к двери, а мы глядим на них, и Ленни говорит: «Экие голубочки», – и упирается языком в уголок рта.

Но не успевают они уйти, как Джек говорит: «А я, значит, не заслужил поцелуя?», и Мэнди отвечает: «Конечно заслужил, Джек», улыбается, и мы все смотрим, как она обнимает Джека за шею, словно бы всерьез, и со смаком чмокает его по очереди в обе щеки, и мы все видим, как сзади появляется рука Джека – похлопать ее по заднице, пока она висит у него на шее. Ручища у него здоровая. Мы все видим, как у Мэнди одна пятка вылезает из туфли. Она небось тоже тяпнула чего-нибудь, пока сидела у Эми. Потом Джек говорит, отпуская ее: «Ну ладно, давай чеши отсюда. И этого клоуна забирай», – и кивает на Винса.

Потом Джек с Винсом смотрят друг на друга, и Джек говорит: «С днем рожденья, сынок. Рад был повидаться» – точно не может видеться с Винсом хоть каждый день, было бы желание.

«Пока, Джек», – говорит Винс, снимая пиджак с крючка под стойкой, и на мгновение кажется, что он вот-вот протянет Джеку руку. Прости и забудь. Вместо этого он кладет ее Джеку на плечо, точно хочет помочь себе встать, но по лицу Джека я догадываюсь, что его оделили легким пожатием.

«Тебе и остался-то всего часок праздника», – говорит Джек.

«Так что использовать его надо с толком», – говорит Мэнди.

«Обещаем», – говорит Ленни.

«Не знаешь, где тебе повезет», – говорит Винс.

Мэнди тянет Винса за руку, а он берет свой стакан и не торопясь допивает то, что в нем осталось. И говорит: «Нечего их баловать, я так считаю. – Он вытирает рот рукой. – Иначе с ними нельзя».

«Ты теперь старичок, Бугор, – говорит Ленни. – Еще лавочку не закрыли, а тебя уж домой увозят».

«Карета отправляется», – говорю я.

«Не обращай на Рэя внимания, – говорит Ленни. – Не его день. Не на ту лошадку поставил. Спи сладко, ага, Мэнди?»

Эта красная куртка рядом с лицом Ленни – то еще сочетаньице.

«Пока, ребята», – говорит Мэнди.

Джек улыбается. «Пока, детки».

И когда они идут к выходу – Винси похлопывает Мэнди по спине, пропуская вперед, – всякому видно, что в этом пабе они единственные, у кого жизнь малина. Снаружи стоит хорошая тачка – чем торгуешь, то имеешь. А дома ждет славная дочурка четырнадцати лет. Хотя по нашим дням это, считай, все равно что восемнадцать.

«Голубок и горлица, а? – говорит Ленни, берясь за пустой стакан. – Ну, кто командует?» И Джек отвечает: "Я" – с таким видом, будто и он сегодня именинник.

Дело шло к последним заказам, последним распоряжениям, когда Берни начинает трезвонить в свой колокольчик, точно у него не карета, а пожарная машина. Но она и тут не трогается. Вокруг шум, смех, галдеж, дым коромыслом, Бренда что-то подбирает, на стойке лужи. Субботний вечер. И я сказал: «В этом году сотня, никто не заметил?»