Улыбка Лизы. Книга 1 - Татьяна Никитина

«Я ничего плохого не делал. Мам, я даже не слышал, как она подкралась», – уверял сын, округляя для убедительности глаза, и забавно оправдывался, пересказывая сцену в классе:

– Мальчик, назови своё имя, – откашлявшись для солидности, спрашивал он сурово и ангельским голоском отвечал:

– Паша.

– А почему ты, Паша, вместе со всеми ребятами не пишешь диктант? – грозно вопрошала «инспектор».

– Потому, что я не люблю писать.

– В школе ты должен выполнять требования учителя. Если все пишут, ты тоже не должен рисовать в это время. И почему ты рисуешь левой рукой?! – Голос «инспектора» в Пашкином исполнении с каждой фразой опускался на тон, переходя в этом месте в сердитый бас.

– Но я ведь делом занят. Я в школу учиться пришёл, а Вы мне мешаете! Отдайте мою тетрадь.

Вспомнив, что полагается быть вежливым, добавлял трогательное «пожалуйста».

Инспектор Гороно оказалась дамой принципиальной. За «несоответствие поведения уровню предъявляемых требований» Пашку отправили на психолого-медикопедагогическую комиссию. Пришлось пройти обследование у психиатра и невролога. Заключение комиссии прозвучало приговором: «Задержка психического развития. Эмоционально-волевая незрелость. Дислексия1. Школьная дезадаптация. Нуждается в коррекционнореабилитационном обучении».

– Не дописывает окончания? Пропускает слова? Зато читает, как пятиклассник, – возмущалась Лиза. – О каком недоразвитии идёт речь? Вы проверьте его ещё раз, – убеждала она сухопарую инспектрису, и тучного психиатра с обвисшими щеками, и бесцветную представительницу органов опеки.

– Всё, что требовалось, мы уже проверили, – поджимала губы непреклонная дама из Гороно, а грузный психиатр с видом доброго бегемота успокаивал:

– Елизавета Андреевна, не переживайте Вы так. Элементы дислексии у мальчика присутствуют, но это не фатально. У некоторых детей мозг созревает мозаично. Одни участки быстрее, другие отстают. Отсюда неравномерное формирование психических функций. Успевает в одном, отстаёт в другом. Кстати, Вы знаете, что он у Вас изумительно рисует? – оживившись, польстил он, предлагая закончить спор миром.

– В коррекционный класс я сына не отдам!

– Ваш ребенок мешает учебному процессу, – поставила точку в разговоре председатель комиссии, – а уж отдавать или нет, решайте сами.

– Елизавета Андреевна, если нет церебрально-органического поражения мозга, как в вашем случае, то всё со временем образуется, – вновь вклинился психиатр. – задержка психического развития – это ведь не диагноз, а просто состояние детской психики между нормой и отклонением.

Он явно испытывал неловкость и, может быть, даже возражал против комиссионного решения.

Стучаться в закрытые двери и биться головой о стену Лиза не собиралась, но для себя решила: никаких психотропных препаратов. На семейном совете постановили: программу начальной школы Пашка будет осваивать дома, а потом появился выбор – как грибы после дождя, возникали частные школы, гимназии и лицеи, да и Пашка к этому времени социально дозрел.

Лиза отставляет кастрюльку с готовой овсянкой на холодную конфорку. Сын проснётся ровно в шесть тридцать – ни минутой позже. Его встроенный внутренний будильник действует безотказно в любых условиях.

Теперь контрастный душ. Она подставляет плечи и грудь под тугие обжигающие струи воды и быстро переключает с горячей на холодную, почти ледяную.

Миллиарды молекул, сохранившие память о своём кристаллическом прошлом, вонзаются в тело льдистыми иглами. Перед зеркалом задерживается дольше обычного – застывает нагая с крупными каплями воды на покатых плечах и придирчиво рассматривает себя: чуть припухшие веки, ещё незаметная постороннему глазу, но уже наброшенная легчайшая, невесомая паутинка времени. Всё то же, что и тринадцать лет назад, но со студенткой не перепутаешь. Слегка округлившийся овал лица за последний год стал ещё больше подчёркивать это странное сходство. Она пристрастно разглядывает своё отражение, и оно смущает её странной, почти мистической похожестью, которая с каждым годом проявляется всё отчётливей. Временами её просто бесит, когда кто-нибудь из студенток восклицает: «Ой! Елизавета Андреевна, а Вы знаете, что…». Лиза разглядывает своё отражение, и ей кажется, что она теряет себя, медленно, но неотвратимо превращается в другую – эту знакомую всем незнакомку. Сквозь шум работающего фена она слышит, что Пашка проснулся и пыхтит на самодельном турнике, устроенным для него дедом в дверном проёме из обрезка водопроводной трубы. Привычными движениями Лиза закалывает в элегантную «ракушку» послушные пряди тёмно-русых волос и бросает беглый взгляд на часы – ещё есть время побыть с сыном. Он выходит из дома на полчаса позже, а у неё дорога до клиники занимает почти час. Хорошо, что сегодня суббота и не надо штурмовать автобус, переполненный в будни.

– Мам, кажется, я научился управлять временем, – торжественно сообщает Пашка за завтраком.

– Приятно слышать, что ты наконец-то организуешь свой день. Масло в кашу не забудь положить.

– Ну мам, я совсем про другое. Кажется, я научился замедлять время.

– Ммм… интересно, расскажи, – рассеянно говорит она и идёт к холодильнику: достаёт сыр, ищет в столе сырный нож, нарезает почти прозрачные ломтики, как он любит, делает бутерброды.

– Ну, слушай. Наконец-то я понял, как надо брать резкую подачу на корте. Главное, сосредоточиться только на мяче и полностью отвлечься от всего остального. Только мяч и ты, и неотрывно следить за траекторией полёта. Как бы фиксировать его в каждой точке. Представляешь, он тогда не летит, а плавно плывёт, как в замедленной съёмке. Я могу его замедлить, если захочу!

– Паш, а ведь, наверняка, уимблдонские чемпионы об этом давно уже догадались? – улыбается Лиза, подливая в чашку остывший кофе.

– Я, между прочим, со своим новым подходом позавчера выиграл три гейма у Дениса, – обижается Пашка.

– Поздравляю. Кстати, я где-то читала про это. Мухи и мы…

– Да! Да! Да! По-разному воспринимаем время.

– …И поэтому так трудно прихлопнуть муху газетой.

– Точно! – оживляется сын.

– Паша, мне пора, – прерывает она разговор, – и не забудь, сегодня я дежурю. После школы сразу к бабушке и деду. Созвонимся?

– Мам, а может и ты завтра с нами на лыжах? – его голос подозрительно вибрирует, а Лиза чувствует вину перед сыном.

– Вряд ли успею, но торжественно обещаю: не брать по субботам дежурства!

– Мама! Подожди!

Она застёгивает сапоги. Пашка топчется рядом, потом неловко обнимает её, уткнувшись лбом в живот, как раньше, когда не хотел отпускать на работу.

– Паша, ну ты что? Ну-у совсем как маленький. В воскресенье сходим вместе в кино. Идёт? До завтра? – Лиза чмокает его в лоб и мягко разжимает ладони. В дверях она оглядывается и на мгновение рядом с сыном ей опять чудится лицо седовласого старца из её сна: высокий благородный лоб и густые брови вразлёт – два крыла серебристой птицы.