Награда королевы Марго - Александр Андрюхин

И все равно, несмотря на правдивость в голосе, Трубников не поверил ни единому слову Колесникова по поводу совершенного убийства. «Какое, к черту, убийство, — с раздражением подумал Трубников — когда он и по физиономии заехать не может. Вот сочинять подобные опусы — Диман непревзойденный мастер».

Однако в его сочинениях присутствовала такая неподдельная искренность, что даже неизлечимого реалиста Трубникова начинали одолевать сомнения. А тут еще и подкинутые в машину наркотики. Явный намек на то, чтобы Евгений не вмешивался в это дело. «Что же все это значит? — задумчиво кусал губу Трубников, рассекая фарами машины ночные улицы Москвы. — Убийство мужа Маргулиной, сумасшествие Колесникова?»

Покинув изолятор, посетитель довольно энергично наехал на медсестру. Она дежурила в тот вечер, но клялась мамой, что никого не пускала к Колесникову. Впрочем, никто к нему и не рвался.

Трубников почувствовал, что сестра что-то недоговаривает, но возможно, это всего лишь показалось. Однако в беседе с вахтером, издателю ничего не показалось. Дежурный честно смотрел в глаза и божился, что в тот вечер, ни одна мышь не проскользнула через парадную дверь. Более того, никто и не пытался проскользнуть.

Все это было довольно странным. Неужели Диман до такой степени тронулся умом? Причем тронулся именно в той части, где это связано с Маргулиной.

Трубников свернул на Ленинский проспект и подумал, что Маринку нужно серьезно брать за одно место. Если она действительно звонила Колесникову за день до его сумасшествия, а тем более была, то почему скрывает? Еще один момент очень неприятно сверлил внутренности Трубникова: патологический интерес жены к этой истории. «Ей-то какое дело до всего этого? — удивлялся муж. — Словом, жену тоже следует брать за то же место, что и Маринку, но пока надо разобраться с Диманом».

Трубников въехал через арку во двор дома номер девяносто пять и поднял глаза на окна Колесникова. Разумеется, они были темны. «Было бы глупо, если бы в них горел свет», — усмехнулся Трубников и вышел из машины. Без каких-либо проблем он набрал код подъезда, вспомнив его с первого раза, поднялся на нужный этаж и остановился у знакомой двери. Она была плотно захлопнута, но не опечатана. Трубников толкнул ее и переступил через порог. Все это время, пока хозяин в больнице, квартира была открытой. Замок выбит, но, кажется, в нее не лазили.

Гость обошел все три комнаты, заглянул на кухню и не нашел никаких следов беспорядка. Видимо, с того вечера в нее никто не входил. Все как будто было на месте. Более того, на холодильнике лежал кошелек Димана. Трубников заглянул в него: около двух тысяч долларов. Значит, точно никто не лазил.

Евгений вернулся в зал и зажег свет. На паласе зияло облакообразное пятно запекшейся крови. От него по всему коридору к входной двери тянулась тоненькая затвердевшая струйка. Тут же на паласе лежало окровавленное лезвие, которым Диман перерезал вены. Больше ничего впечатляющего гость не узрел.

В других комнатах крови не было. Квартира как квартира: везде порядок, одежда в шкафах, обувь в обувном ящике, журналы на журнальном столике, хлеб в хлебнице. Все безукоризненно и никаких следов сумасшествия. Даже умирать бедняга лег не в постель, а на пол посреди комнаты, вперед ногами, чтобы было удобнее выносить.

Трубников заглянул в ящик под платяным шкафом и обнаружил в нем груду инструментов. «Пожалуй, нужно починить замок», — подумал он.

Евгений взял молоток с гвоздями и принялся интенсивно вбивать гвозди в отверстия от вылетевших шурупов. На стук вышла соседка. Она недоуменно посмотрела на плотника и сердито произнесла:

— А я думаю, кто здесь стучит? Вы из милиции?

— Нет, не из милиции, — улыбнулся Трубников, не отрываясь от работы.