Девушка с зелеными глазами - Собиан Б. Хайес

Люк выглядел совершенно растрепанным в поношенных джинсах и свитере крупной вязки, словно щеголяя взъерошенными волосами и утренней щетиной. Я не могла скрыть радости по поводу того, что мы направляемся в какое-то новое неизвестное место: родной город стал для меня намного теснее с тех пор, как в нем появилась вездесущая Женевьева.

— А Лаура не обидится, узнав, что ты целый день потратил на эту поездку?

Он криво усмехнулся.

— По субботам Лаура любит совершать набеги на магазины. Так что на самом деле ты спасла меня от участи худшей, чем смерть.

Я волновалась, что наша поездка может стать причиной разлада между ними, но теперь успокоилась.

— А что с Мерлином?

— Я сказала ему, что мама себя нехорошо чувствует. Это безобидная маленькая ложь. Конечно, я хочу с ним встретиться, но это дело слишком важное, чтобы его откладывать.

— А ему самому не кажется странноватой вся эта ситуация с Женевьевой?

— По правде говоря, я никак не могу донести до него это, — призналась я. — Его мама вообще думает, что она чудесная и одаренная. А она просто пудрит всем мозги.

— Бедная Кэт. Похоже, она всех опутала своей паутиной, да?

— Что-то вроде того. — Я отвернулась к окну и стала смотреть на проносящийся мимо пейзаж, размышляя, когда моя жизнь успела стать настолько запутанной.

— Ты была когда-нибудь в Йоркшире? — спросил Люк.

Я отрицательно покачала головой.

— Мы несколько раз проводили там каникулы, когда я был маленьким, — начал рассказывать он. — Там потрясающая атмосфера: вересковые поля, открытые всем ветрам, холмы и горы, карстовые пещеры, леса, водопады, долины, не говоря уже обо всяких жутковатых старинных постройках. На самом деле, говорят, будто в Йорке встречается больше всего привидений.

— Ты сейчас как будто рекламу для туристического бюро зачитал, — засмеялась я.

Он хитро подмигнул мне.

— А я еще даже не упоминал обо всех знаменитых ведьмах, которые там когда-либо жили.

— Я завязала с ведьмами, ты помнишь?

Люк заметно оживился, когда мы выехали на автостраду, и следующие пару часов рассказывал смешные истории о своей работе и своем боссе. Впервые за долгое время я наконец почувствовала себя в своей тарелке, как будто чары Женевьевы слабели по мере того, как мы удалялись от города.

— Фууу! Вот теперь мы точно в деревне! — Я поспешно закрыла окно, едва почувствовав запах навоза.

Люк проверил дорогу по навигатору.

— Мы почти добрались. Осталось проехать около пяти с небольшим миль.

Шоссе сменила узкая однополосная дорога, и нам пришлось съехать на обочину, чтобы пропустить трактор. Впереди, насколько хватало взгляда, лоскутным одеялом простирались поля, засеянные рядами капусты и светло-желтым рапсом. Ветер разгуливал вокруг, не встречая ни малейшей преграды, раскачивая голые деревья и вздымая опавшую листву. Я могла ощущать его, даже несмотря на то что мы сидели в машине.

— Вот мы и на месте, — объявил Люк и остановил машину у обочины.

Городок представлял собой скопление не более чем пятидесяти домов, разбросанных вокруг зеленых земельных участков. Большинство из них выглядели, как переделанные домики сельских рабочих с маленькими застекленными оконцами и низкими дверными косяками. Несколько новых построек резко контрастировали с их старым полинялым кирпичом и шиферными крышами. На холме горделиво возвышался фермерский дом, окруженный несколькими амбарами. Мне не понадобилось много времени, чтобы понять, что удивительного было в Нижнем Крокстоне — гнетущая тишина. Я воображала себе жизнерадостных фермеров на тракторах, загорелых детишек, бегающих по кукурузным полям и миловидных женщин в капорах, несущих в корзинках свежие яйца и молоко, но вокруг не было ни души.

— Похоже, все разошлись по домам, — заметил Люк.

— Нам не удастся не вызвать подозрений, — пожаловалась я, увидев, как в ближайшем окне покачнулась тюлевая занавеска. — В таком месте кого угодно надолго запомнят.

Люк вылез из машины и потянулся, оглядываясь по сторонам.

— Хорошо бы найти что-то вроде сельского клуба или паба, куда ходят все местные.

Я скривилась на слове «местные», и Люк натянул мне на лицо капюшон.

— Кэт, это не город проклятых!

Я насупилась.

— Мне не кажется, что где-то в округе может быть паб.

Люк указал вперед.

— А как насчет этого дома? Там какая-то вывеска снаружи.

— Раньше это была молочная лавка, — ляпнула я без раздумий, и он удивленно посмотрел на меня.

— Ты это точно знаешь?

— Нет, — я смущенно засмеялась, не желая объяснять ему свое ощущение дежавю. — Я хотела сказать, что этот дом похож на молочную лавку.

Мы подошли к вывеске, рекламирующей свежие фермерские продукты, и Люк по-старомодному взял меня под руку.

— Я еще слишком молода, чтобы вести себя как замужняя матрона, — заныла я.

Он остановился и оценивающе оглядел меня.

— Когда я уезжал в университет, ты вообще была пузатой мелочью с торчащими зубами и в подтяжках!

— За три года ты много раз приезжал, Люк, — парировала я. — Ты просто слишком тащился сам от себя, чтобы обращать внимание на меня.

— Зато я делаю это сейчас, — сказал он, и у меня почему-то заныло в животе. — И вижу, что ты все еще пузатая мелочь, Кэт.

Я попыталась лягнуть его в лодыжку, когда он повернулся спиной. Он догнал меня на лужайке и впечатал в траву регбистским приемом, а я визжала, чтобы он отстал, одновременно представляя, что же о нас подумают местные жители.

— Пожалуй, начнем с жены фермера, — сказал Люк, стряхивая траву с джинсов. — Скорее всего, это будет дама под сотню килограмм с румяными щеками и руками, как у борца. Она наверняка провела здесь пятьдесят лет своей жизни и знает обо всех рождениях и смертях на мили вокруг. Ее дочери — прирожденные доярки, а сыновья расхаживают в рабочих комбинезонах, пожевывая травинки в волевых ртах.

Я уже начала паниковать и даже не улыбнулась.

— Нам ни в коем случае нельзя сесть в лужу. Нужно сначала придумать какую-нибудь легенду. — Он и бровью не повел, продолжая идти вперед. — Эй, Люк! Нам нужно сделать так, чтобы наши истории не противоречили друг другу… я имею в виду, наше вранье…

Он пренебрежительно помахал рукой.

— Доверься мне. Я же журналист. Такие вещи удаются нам лучше всего.

На высоком табурете сидела девушка с иссиня-черными волосами, выбеленным лицом, фиолетовыми губами и густо подведенными глазами. Кожаная мини-юбка, чулки-сеточки и массивные «мартинсы» совершенно не делали ее похожей на доярку, так же как и пирсинг в носу, бровях и щеках. Увидев, как у Люка отвисла челюсть, я едва не засмеялась в голос, и мне пришлось прикусить губу. Девушка не выказывала ни малейшей заинтересованности в том, почему мы здесь оказались, и не отпускала никаких комментариев, вроде «чужаки» и «вы не из здешних мест». Она флегматично оглядела нас сверху донизу и с мрачным видом продолжила читать свою книгу. В уголке помещения я заметила круглый столик и два стула.