Высотка - Екатерина Завершнева

— И выйдешь за Гарика, — добавила Вика. — Он такой душка! Душка-лягушка.

В условиях бойкота готовиться было даже легче — никто не лез с советами и не сочувствовал. Я целыми днями валялась на травке с учебниками, загорела, посвежела, поправилась на пару килограмм. Мама готовила как никогда, я ругала себя за штрейкбрехерство, но кушала с аппетитом. Это был очень прочный, очень верный канал связи, который позволял обеим сторонам выражать родственные чувства. Папа втихую проверял мои шпаргалки. Катя уехала на практику, Вику услали в спортивный лагерь. Гарика я попросила временно удалиться, чтобы не мешал. Он расстроился, но просьбу выполнил. Звони, сказал он, буду ждать — что мне еще остается?

Психфак оказался лучше хотя бы тем, что до него ехать на час меньше. Кроме того, на психфаке не было проблем с общежитием, студентов заселяли в какой-то безразмерный ДАС, который в народе расшифровывали как Дом Абсолютно Сумасшедших или даже Дом Активного Секса. Однако конкурс — пятнадцать человек на место!.. Три экзамена плюс какое-то собеседование. Наверное, будут искать особые задатки — рентгеновский взгляд или способности к чтению мыслей на расстоянии. Уже подали заявления более тысячи человек. Из них мальчиков считаные единицы. Нда…

Подавать документы папа со мной не поехал, но информацию по своим каналам собрал. Когда я вернулась — снова в статусе абитуриента — он поделился новостями:

— Говорят, у них есть целые аудитории, из которых ни один человек…

— …не выйдет живым.

— …не поступит. Своих сажают отдельно, пришлых отдельно. Раздают разные варианты, и они настолько разные…

— Папа, ну что за пионерские страшилки, — рассмеялась я. — В черном-пречерном доме есть черная-пречерная комната… И это доктор наук!.. Купи астрологический прогноз, если хочешь все знать.

— А я знаю, — сказал папа, очень спокойно. — Стереометрию можешь не учить, ее не будет. Задачу с параметром тоже — ты ее не потянешь. В остальном все штатно — тригонометрия в виде квадратного уравнения, система неравенств, несложная, потом задача с трапецией, там надо будет плясать от квадрата… Все, больше не вижу.

— Тоже мне, Нострадамус. Скажи лучше, куда подевался в доме сахар. Вика, что ли, приехала?

Шутки шутками, а получилось в точности, как он говорил. Он у нас такой, папа. Если бы не наводка про квадрат, может, и не решила бы… Помнится, мама рассказывала, как он ее насмешил своим заявлением, что у них будет три дочки и отдельная квартира. Однажды заставил ее купить билетик лотереи «Спринт», а там оказалась «Волга» (отдали маминому брату, «ему нужней»). Пятилетнюю Вику он привел в трепет рассказом о том, как она ела масло из масленки в отсутствие родителей. Правда, в данном случае ларчик просто открывался — папа обнаружил на куске масла характерные отпечатки зубов, двух передних не хватало. И вот теперь трапеция с квадратом… Если я хоть что-то унаследовала от него, то должна была пройти собеседование без проблем.

— …прочитала книжку про нейронные сети. Понравилось. Я бы хотела изучать механизмы зрительного восприятия.

— Человека?

— Конечно.

Молодой и пожилой переглянулись, пожилой улыбнулся вредной улыбкой и сказал:

— Вот как! А знаете ли вы, — и он заглянул в личное дело, — уважаемая Ася Александровна, что на данный момент хорошо изучены только механизмы передачи сигнала по изолированным нервным волокнам виноградной улитки? О человеке речь пока не идет. Если мы говорим о психофизиологии, конечно. Психологическое исследование — совсем другое дело. Но там никаких нейронов. Вам именно нейроны нужны?

— Да нет, я к ним не очень-то привязана.

— Вот и хорошо. То есть плохо. У нас на психофизиологию спрос катастрофически низкий, всем человека подавай. Психология входит в моду, но почему-то с черного хода. Все хотят быть психоаналитиками, в крайнем случае гипнотизерами. — Он повернулся к молодому, — сегодня у меня уже четыре гипнотизера побывало, хе-хе. А наука — это совсем другое, — сказал он и с недоверием покосился на меня, оценивая, стоит ли дальше метать бисер. Черт, не надо было надевать это платье. Я в нем просто барби какая-то. — Не имею ничего против психоанализа, однако…

— Однако мы немного отвлеклись, — перебил его молодой. Несколько невежливо перебил, как мне показалось. Я бы еще послушала про науку. — Что еще вас привлекает в этой профессии, кроме механизмов восприятия?

— А вот я хотела спросить…

— Да?

— Памятью у вас кто занимается? Меня интересует автобиографическая.

Они опять переглянулись. Теперь уже молодой хмыкнул и спросил:

— Это вы тоже в книжке прочли?

— Естественно, где же еще… — Меня начал раздражать их стиль общения, и я решила, что могу позволить себе немного сарказма. — Так, подвернулось под руку. Мне понравилась идея о гетерогенном составе памяти. (Давай, вверни забористое словечко, чтоб знали, с кем дело имеют, и что ты не ПТУшница какая-нибудь, а девочка, прочитавшая сто тыщ мильенов книг.) Должны образовываться островки, как бы центры притяжения. Происходит перегруппировка воспоминаний. Ведь если опросить одного и того же человека сейчас и через двадцать лет, эти островки приобретут совсем другую конфигурацию, да?

— Это называется лонгитюд, — кивнул молодой. — Впрочем, вам еще объяснят. Я вижу, по баллам вы проходите. И матподготовка прекрасная, пригодится.

— Кхм, — кашлянул пожилой. — Кхм. — Видимо, его коллега сказал что-то лишнее.

— Однако мне хотелось бы знать… Ведь автобиографическая память — это совсем свежая тема в психологии. Ее пока даже в учебном курсе нет. Кого вы читали, если не секрет?

— Не помню точно… Робина, кажется…

— Рубина?

— Да, наверное…

— Так-так. Любопытно. — Молодой помолчал немного, потом сказал: — Вообще-то памятью занимаюсь я. Если эта тема и дальше будет вас волновать — приходите, — улыбнулся он и добавил, слегка повернувшись в сторону пожилого, — после зачисления, чего мы вам с Ильей Степановичем и желаем. Всего доброго.

(Ух, ну и дурище же ты, Ася Александровна! Дупло — сказал бы Баев. Это ж надо было так опозориться — какого-то Робина-Бобина… А платье-то надела… Забракуют. Отсеют. И славно, и хорошо. Поступлю в пед, выйду замуж, помру молодой…)

Возле списка зачисленных мы стояли втроем — я, Гарик и Олежка. Как в былые времена.

— Мама дорогая, — сказал Олежка, — ее взяли! Они хоть понимают, что делают?

— Главное, чтобы она сама понимала, — ответил Гарик, — в чем лично у меня есть основания сомневаться. Давай, звони отцу и пойдемте выпьем. Душа просит.

— Ну что, наконец-то устаканилось? — сказал Олежка. — Будешь учиться?

Конечно, ответила я. Конечно. А иначе зачем, спрашивается?

* * *

2.08.