Камикадзе - Илья Стогов

Все в рубцах, шрамах, следах от лихих апперкотов с разворота... лицо, которому больше нечего бояться на этом свете.

Голос у горца был гортанный.

– Сколко ваз?

– Двое.

– Входите.

Непроизвольно наклонившись, чтобы не удариться головами о косяк, они вошли. С незаинтересованным видом мужчина окинул взглядом лестничную площадку и захлопнул дверь.

Коридор, как и предупреждал Густав, был неосвещен. Только из-под дверей выбивались полоски света. Вдоль стен были навалены бесформенные тюки, поверх тюков брошены грязные тряпки и аляповатые ковры.

В комнате сидели еще четверо. Бычьи шеи, неласковые взгляды из-под кустистых бровей. Кулаки размером с маленькую тыкву. «Братья, наверное», – решил Даниил.

– Здрасте, – цыкнул он.

Артем спросил, где товар. Дагестанцы переглянулись, и один – обладатель большого костистого носа – откинул тряпку со стоявшего возле него ящика.

Даниил вытянул шею и заглянул внутрь ящика. Хорошая это была взрывчатка или то самое фуфло, о котором говорил Густав, он не имел ни малейшего понятия. Бурые брикеты с желтыми бирочками.

(похоже на хозяйственное мыло.)

Взрывчатыми веществами в их группе занимался Артем. Несколько раз Даниил заставал его с учебником химии в руках. А один раз он несказанно удивил всех, с завязанными глазами разобрав и собрав настоящую боевую гранату.

Артем наконец оторвался от ящика и сказал, что взрывчатка вроде ничего. Даниил полез за сигаретами.

Дагестанцы среагировали моментально:

– Не кури! Нельзя курить!

– В смысле?

– Взорваться хочешь?

Даниил посмотрел на Артема.

– Точно. От этого говна испарения какие-то исходят. Щелкнул рядом зажигалкой – и всему микрорайону пиздец.

Даниил убрал сигареты в куртку.

– Что теперь?

– Давай деньги и можешь увозить.

Артем еще раз наклонился к ящику, поковырял один из брусков ногтем, попробовал, взявшись за металлическую ручку, ящик приподнять, поднялся с корточек и посмотрел на Даниила:

– Ну чего? Постоишь? Я схожу.

Даниил кивнул. Дальше все происходило быстро. Носатый уже перекрывал Артему дорогу, а еще двое выросли за спиной.

– Ты куда?

– У меня деньги в машине. Я сейчас их принесу.

– Нет.

– Ребята, вы чего? Я же говорю: я к машине. За деньгами.

– Отсюда никто не выйдет.

– Погоди, ты, наверное, не понял... Мы, когда сюда шли, деньги с собой брать не стали. Оставили в машине. Чтобы тебе их отдать, я должен туда сходить.

Рука Артема медленно ползла к поясу. Самый здоровенный из братьев что-то сказал на своем языке, и последнее, что увидел Даниил, – перекошенные лица одновременно бросившихся на Артема мужчин.

Сзади Даниила ударили. Он упал.

(что происходит?.. происходит что-то не так...)

Он пытался тянуться к внутреннему карману куртки, где, тяжелый, черный и надежный, лежал его пистолет... чужие пальцы уже сомкнулись вокруг его шеи, чужие руки уже шарили по его телу... а он лежал, вдавленный в давно не мытый пол, и не мог пошевелиться.

Кряхтенье и топтание нескольких пар ног слева над головой. Потом там кого-то громко ударили... перекинулись репликами на непонятном языке.

– Обмануть хотели, да? Думали, мы идиоты, да?

Он дышал и пытался вывернуть голову, чтобы посмотреть, что творится. Пистолет сам выпрыгнул из кармана его куртки в руки дагестанцев. Сжимавшие его горло пальцы чуть ослабили хватку.

(именно об этом говорил Густав...)

Даниилу заломили руки и, приподняв над полом, поставили на колени. Сперва он увидел, что напротив, в точно такой же позе, стоит Артем. Губы у него были разбиты, окровавлены.

Потом до Даниила дошло, что в затылок ему упирается что-то жесткое... металлическое. Дуло пистолета. Может быть, его собственного пистолета.

– Где деньги?

– Русского языка не понимаете? Деньги в машине!

– Тот, кто пытается меня обмануть, – покойник. Это понятно?

– Понятно.

Даниил подумал, что точно так же, как его сейчас, дагестанцы держат за конечности своих баранов, которых точными и уверенными движениями режут на радостный праздник Курбан-Байрам.

(ОНИ ХОТЯТ НАС УБИТЬ!)

Над ухом у Даниила щелкнул затвор. Артем смотрел поверх его головы. Ему было видно, чем занимается дагестанец.

– Знаешь, что я сейчас сделаю? Я убью твоего друга. А если ты не отдашь мне деньги, я буду тебя пытать. И ты все равно отдашь мне деньги. Понятно? Лучше отдай сейчас.

Две пары сильных рук согнули Даниила в пояснице, прижали лицом к коленям и уперли в голову пистолетное дуло. Оно упиралось в затылок, но Даниил отлично видел его... бездонное отверстие на конце ствола... черный зрачок презрительно рассматривал его беззащитный затылок.

(почему я?! почему именно я?!)

– Считаю до трех. Потом я застрелю твоего друга.

Артем молчал. Двое мужчин, державших его руки, тоже молчали. Им было все равно. Пальцы, сжимавшие затылок Даниила, были словно корни дерева... они собирались пустить ростки ему в голову.

– Раз.

Артем молчал. Его футболка почернела от пота. На щетинистой шее вздрагивал кадык. Даниил пытался вывернуть голову и посмотреть дагестанцу в лицо.

– Не надо... Артем... скажи им... Артем...

– Два.

(мне ничего не надо... вообще ничего... не надо сейчас и никогда не понадобится в будущем... только пусть он уберет от моей головы пистолет...)

– С собой денег у меня нет. Честно, нет.

– Где они?

Даниил не мог даже дышать. По глазам стекал раскаленный пот.

– Деньги у меня, – прозвучал спокойный голос. Этот голос расколол мир. Этот голос означал, что они победили.

Он стоял в дверях. В длинном, до пят, черном плаще, с развевающимися волосами и автоматом наперевес. Он пришел к ним на помощь, и в целом мире не было никого, кто мог бы его остановить.

Густав сделал шаг в комнату, и от этого шага содрогнулись стены. «Птыш-птыш-птыш...» – дернулся ствол его автомата, и стальные тиски, сжимавшие затылок Даниила, превратились в ласковые материнские объятия.

Даниил выкатился из-под убитого дагестанца. Перед глазами мелькнул опрокинутый стул, перекошенное лицо Артема и брызги стекла, когда автоматная очередь скользнула по пустым бутылкам в углу.

Грохали тяжелые шаги... слева кто-то хрипел... сочно хрустело под ногами битое стекло. И надо всем этим парили полы черного плаща Густава... словно ангельские крылья.