Семь женщин - Ребекка Миллер

Джулианна Штейн стояла обнаженная перед большим зеркалом в ванной. В мягком свете, лившемся в открытое окно, она выглядела великолепно для женщины, которой исполнился сорок один год. Розовые соски грушевидных грудей, подтянутый живот, крепкие, округлые бедра. Она повернулась и осмотрела себя со спины. Тут все было не так хорошо, как спереди. Ягодицы слишком большие и жирные, будто отдельное существо. Обычно они нравились Джулианне, но сегодня ей показалось, что полукружия немного обвисли.

Она подошла к зеркалу ближе, включила свет и осмотрела свое тело дюйм за дюймом.

Вблизи все выглядело иначе. Медленно, едва заметно тело Джулианны морщилось, будто персик, слишком долго пролежавший в холодильнике. Плоть начала истончаться. На краешках пигментных кружков у сосков появились складочки, сами груди выглядели более плоскими, нежная кожа на сгибах рук стала мятой, как рисовая бумага. Она представила, что настанет день, когда ее мышцы превратятся в маленькую фрикадельку где-то в самой середине тела, и тогда по миру будет бродить жалкая сморщенная шкурка.

Изменения собственного тела вызывали у Джулианны такое чувство, будто она отделяется от себя. Она гадала, что почувствует, когда женщина в зеркале покажется ей незнакомкой. Может быть, тогда она подстрижется и начнет носить юбки для гольфа.

Джулианна встала в мраморную ванну, включила душ и задумалась об ужине. К четырем часам ей нужно было запечь лосося и достать приготовленный соус из холодильника. Джордж и Мэгз принесут пирог. «Надо испечь хлеб», — подумала она, вытираясь полотенцем. И еще ей нужно было срезать цветы.

Надев пушистый халат из синели и укутав волосы толстым махровым полотенцем, Джулианна ощутила тепло и приятную тяжесть во всем теле. Она вошла в полутемную спальню, где пахло нарциссами, и легла на мягкую кровать. Стены были увешаны фотографиями. Джулианна и Джо в день свадьбы. Джулианна невероятно юная, соблазнительная и счастливая, Джо выглядит, как шахтер-здоровяк в выходной. Джо с крошечной Дейзи на руках в тот день, когда она родилась. Джулианна и Дейзи на рыбалке. Строгие родители Джо около шахты, где работал его отец, — единственный шахтер-еврей в Миксе, штат Пенсильвания. Полная, изнеженная мать Джулианны с ее братом Майклом на руках. «Все, все здесь», — подумала Джулианна, погружаясь в сон.

Ей приснилось, что она находится в приморской гостинице. Она была одна в номере. Она чувствовала, как теплы и мягки ее губы. Встав, она подошла к зеркалу, разжала губы… и не увидела зубов. Они исчезли. Остался только один осколок на покрытой кровавой слюной десне.

Джулианна проснулась, охваченная страхом, и провела кончиком языка по крепким зубам. Ей стало холодно. Она натянула брюки и свитер.

До нее донеслись торопливые шаги. Это была Дейзи, ее дочь. Дейзи всегда либо сидела неподвижно, либо бегала.

Девочка вбежала в комнату матери, обхватила руками ее ногу и прижалась к ней крепко, словно мидия.

— Мама, мне скучно, — сказала она.

— Поиграла бы со щенком.

— А он… он спит.

— Может быть, тебе стоит поспать?

— Я не хочу спать. Мне скучно.

— Глупышка. Пойдем-ка посмотрим, что делает папа.

Вот чего ей хотелось. Увидеть Джо.

— А можно?

— Скоро четыре. Значит, можно.

Дейзи с сомнением посмотрела на мать. Рабочий распорядок отца она чтила, как священное правило, а к матери всегда могла прибежать, чтобы показать сломанный ноготь.

Джулианна с Дейзи спустились с холма к мастерской Джо — небольшому однокомнатному домику с тремя окнами в одной стене. Противоположная стена была глухая. Пятна солнечного света под деревьями сияли, словно светящиеся листья. Дейзи бежала впереди, и Джулианна видела, как черные волосы ее дочери отсвечивают синевой. Дейзи не терпелось повидаться с отцом. Джулианна чувствовала, что она нужна Дейзи, но не была уверена в том, что дочь любит ее. Малышка бежала к матери, когда у нее болело ухо или живот, когда ей приснился плохой сон, но когда все было хорошо, она тянулась только к Джо, большому милому папочке. Она обожала его.

Когда Джулианна постучала в дверь мастерской, Джо был занят работой.

— Прошу, дамы. Все в порядке?

— Мы соскучились по тебе, — сказала Джулианна.

Дейзи забралась к отцу на колени.

Джо посмотрел на часы.

— Закончу через пятнадцать минут, — произнес он, не слишком весело улыбнувшись. Конечно, он был сердит из-за того, что его работу прервали, но появление дочери его всегда радовало.

— В журнале «Андромеда» опубликуют «Зимний сон», — сообщила Джулианна.

— Это просто великолепно, милая! — воскликнул Джо. — Замечательно.

— Это всего-навсего женский поэтический журнал. Ну, знаешь — объявления насчет кармической терапии, лесбийские статьи…

— Кажется, я что-то слышал об этом журнале. — На самом деле он понятия не имел, о чем говорит жена. — А когда ты узнала?

— Утром. Питер позвонил.

— Почему ты мне не сказала?

Джулианна чувствовала, что Джо не терпится вернуться к работе. Она пожала плечами и потупилась.

— Чаще всего мне не нравятся стихи, которые публикуются в этом журнале.

— Но твое стихотворение тебе нравится.

— Теперь уже и не знаю.

Стихи Джулианны были перезрелыми, отягощенными образами тычинок, пестиков и беременных коров. Она была подобна путешественнице, которая то и дело перепаковывает свой багаж, чтобы потом ругать себя на чем свет стоит, когда приходит время проходить таможенный досмотр. Однако из-за слезливости ее творения пользовались успехом в женских журналах. У нее даже вышел сборник. Это случилось в основном благодаря влиянию Джо. Для серьезных литературных журналов поэзия Джулианны была пышнотелой. Она постоянно пыталась написать аскетичное, настоящее стихотворение — что называется, кожа да кости. Но все стихи получались пухлыми и бесформенными.