Спаси меня - Кристофер Харт

— Думаю, вы с Клайвом уже выяснили — у вас общие интересы, — поясняю я.

— Да, ты не ошибся, — говорит мой друг, нисколько не меняясь в лице. — Правда, мы занимаемся немного разным.

— Правда? А я думал, у тебя тоже палеоантропология.

— Дэниел, палеоантропология — обширнейшая область знаний, — покровительственно говорит достопочтенный. — Амрита исследует переходные этапы развития гоминидов примерно во время первого появления Homo sapiens. Я же работал с более ранним периодом. — Его спутница скромно возражает, но Клайв настаивает: — Нет, поверь мне, это так. Я, говоря по-простому, ишачил, классифицируя перемены в технике вытачивания кремневых орудий между поздним Homo habilis[20]и ранним erectus[21].

Второй раз в своей жизни я потерял дар речи. (Примерно так я был сильно потрясен только в раннем детстве, когда в меня запустили праздничным тортом.) Вот ведь пройдоха! Не поленился наведаться в библиотеку и покорпеть над книгами. Поверить не могу. Сижу и таращусь на Клайва. Никогда бы не подумал, что эта штучка так его зацепила. Клайв смотрит на меня без всякого смущения и с победоносным видом приподнимает бровь, ликуя в душе.

— Не расстраивайся, — утешающе говорит Амрита. (Я же от ее мягкого снисходительного тона, напротив, чувствую себя полным ничтожеством.) — Это знают далеко не все.

— Я… да…

— А вот я неплохой знаток антропологии, — радостно встревает Майлз. — Однако сейчас меня больше интересуют сделки с иностранной наличностью. Это гораздо интереснее, вам не кажется?

Амрита смеется:

— Очаровательно.

Она хлопает в ладоши, браслеты на запястьях, позвякивая, сползают по ее стройным рукам, сияя на фоне смуглой, кофейного цвета кожи. Клайв тут же переключает ревностное внимание с меня на Майлза. Я же тем временем нахожу успокоение в циничной философии лисы, которой не досталось винограда. «Хороши, нечего сказать, — молча рассуждаю я. — Три взрослых человека, двое из которых связаны с другими женщинами теми или иными узами, собрались вокруг одной девчонки — да, согласен, эта индийская милашка пугающе мозговита, бесспорно красива, экзотична и даже чуть-чуть загадочна, — сидят и облизываются. Да если бы мы проявляли столь завидное усердие с девяти до пяти, уже давно стали бы миллионерами. Какое жалкое зрелище! Неужели совсем не осталось силы воли, стыда или совести?»

Нет, ни капельки.

Наконец мы встаем, чтобы сходить куда-нибудь перекусить, и Амрита говорит, что ей пора.

— Работа ждет.

— Сортировать кремневые наконечники?

— Вот именно. Сортировать, подписывать, смывать частички грязи — и так изо дня в день.

Уже на улице я улыбаюсь до ушей, склоняюсь к красавице и кладу руку ей на талию.

— И слышать ничего не желаю, — говорю. — Артефакты подождут. Ты идешь с нами.

— Дэниел, ты слишком назойлив, — осуждает Майлз.

— Ведешь себя глупо, — добавляет Клайв.

— Спасибо за компанию, — подает голос Амрита, мягко отстраняясь. — Если хотите, я, может быть, присоединюсь к вам попозже. Где вас искать?

Мы говорим.

— Ну хорошо. Тогда до встречи, — прощается она. Уходя, делает нам пальчиками «пока» и исчезает в смахивающем на склеп переходе подземки.

— Роскошная девчонка, — говорит Майлз. — А какая умница.

— Да, — соглашается Клайв, провожая ее взглядом.

— Ладно, ребята, — прихожу в себя я. — Пойдемте лучше напьемся вдрызг и поболтаем о девчонках.

Она так и не пришла.