Территория чувств - Елена Ронина

А матери панбархата купит и юбку сошьёт в пол, как у заграничной актрисы, видела в кино.

Мать никогда Зою ни о чём не спрашивала, и поручений не давала, и ничего не замечала. Она работала на молокозаводе учетчицей. Приходила поздно и сразу садилась за стол. Зоя кидалась к плите, наливала нехитрой похлёбки и ставила перед матерью. Мать, не поднимая головы, быстро начинала есть. Зоя сидела напротив, подперев голову и удивлялась, почему мать так некрасиво ест: вся согнувшись, доставая руку из-под стола. Никогда так не буду есть, никогда, и Лешке не позволю. И когда у меня будет свой дом, у меня обязательно будут вилки и ножи, и салфетки крахмальные.

– Мам. На работе как? – Зое очень хотелось поговорить.

– Всё хорошо, дочка, устала я что-то, прилягу пойду. Как там Лёша?

– Да вот он, Лёша. Алёша, иди, маму поцелуй.

Лёшка подбегал к матери, быстро чмокал её в щеку, и тут же убегал в свой угол, возиться со своими деревяшками. Ему хватало Зои, она ему заменяла и мать, и отца, он не знал, что бывает по-другому, и был по-своему счастлив. А Зоя, глядя на мать, думала, какая же она неблагодарная нахалка, и как она может обижаться на мать. Та похоронила мужа, работает от зари до зари, вон, еле таскается, круги чёрные под глазами. Похудела за последние полгода еще больше.

– Я подремлю немножко, а ты мне про школу расскажи.

– Всё хорошо, мам, как всегда одни пятерки.

– Умница ты моя, и ладно, что некрасивая. Зато умная.

Внутри Зои поднималась обида. Ну почему же некрасивая?! Да, высокая, худая очень. Сейчас все худые. Она была похожа на отца. Мать миниатюрная, с мелкими чертами лица, Алешка весь в неё, а Зоя внешне походила на отцовские детские фотографии – такие же широкие скулы, крутой лоб, нос с горбинкой. Зато у неё ямочки на щеках. И улыбается она красиво, не зря её Лёшка говорит:

– Улыбнись, и будешь у меня самая красавица.

Зачем мать с ней так? И что, что она взрослая и весь дом на ней? Она и так про эту жизнь раньше времени всё поняла, и детства у неё тоже нет. Всем тяжело, послевоенные годы для всех непросты, но у кого-то есть старшие братья и сестры, и уж точно матери принимают такое же участие в жизни семьи, как и дети. В Зоиной семье всё по-другому.

Мать замкнулась в себе после прихода отца с фронта. Так его ждала, так они вместе с Зоей мечтали, вот вернётся их папка… А вернулся чужой, нервный, озлобленный человек, который не замечал Зою, не очень-то жаловал жену. Дикие головные боли не давали ему жить, а он, в свою очередь, превратил в кошмар жизнь жены и дочери. Пропивал всю зарплату, пьяным валялся в придорожной канаве. Частенько соседка стучала в окно:

– Анна, твой опять у дороги упал, бегите с Зойкой, тащите до дому, а то простудится.

И вот, беременная мать с одной стороны, десятилетняя девчонка с другой под руки вели упирающегося отца домой. Анна и рожать стала раньше времени, надорвалась. Но мальчик на удивление родился хорошим, крепким и относительно спокойным. Как будто понимал: от него сейчас многое зависит, всё-таки наследник родился, а ну как исправится их папка.

И вправду, на какое-то время отец пришёл в себя, перестал пить, опять устроился на работу. Но всё это было ненадолго, в итоге история повторилась, отец умер от воспаления легких, всё-таки замерз в той самой канаве. Анна сильно убивалась, винила себя, что оставила детей сиротами, не уберегла мужа.

С тех пор как будто что-то оборвалось у неё внутри. Жила, работала, ходила как автомат, полностью потеряв интерес к жизни. Как так можно? И опять Зоя думала: вот будет у нее семья, дети, всё будет по-другому.

Или если мать говорит, что она такая некрасивая, то что это значит? Нечего ей и на семью надеяться?

Ну и ладно, вон у неё Лешка есть, а там видно будет. Хорошо, что он счастлив, не замечает ни отчуждения матери, ни бедности их беспросветной.