Острова желаний - Брюс Федоров

– Открывай, – раздался звучный мегафонный голос. – Свои пришли. И вскоре небольшое помещение офиса наполнилось гулом низких мужских голосов, громкими приветствиями, сопровождаемыми крепкими объятиями и дружескими похлопываниями по спине и плечам.

Немного есть на свете радостей, которые можно сравнить с удовольствием видеть старых друзей. Память каждого из вошедших уже зрелых мужчин, разменявших свои сорок лет, бережно хранила события совместно пройденного тернистого пути, на котором риск стал обязательным и обиходным явлением, где поставленная цель и задание Центра важнее завтрашнего дня, а крепкое плечо напарника надежнее всех опор. Это был их мир, созданный собственными руками и делами, их прошлое и совместная непростая судьба, которую никто не осмелиться у них отобрать, и ничто более не сможет потревожить: ни политическая круговерть, ни распад и возникновение новых государств. Каждый из них стал частью другого, и вместе они представляли собой грозную и непреодолимую силу.

– По какому поводу торжество? – воскликнул Николай, изумленно оглядывая стол, уставленный изысками московских кулинаров и виноделов. – А, впрочем, не важно. Похвально, что вы с Виктором проявили инициативу, чтобы собрать всех нас у себя.

Это был, конечно, Николай Бессонов, не унывающий оптимист, неуемная энергия которого всё время требовала выхода и порой заталкивала его в непростые жизненные коллизии. Блестящий специалист по сложнейшим техническим конструкциям, одинаково хорошо разбирающийся как в уникальном агрегатном спецснаряжении, так и в системах управления авиационной и вертолетной техникой. Волевой, целеустремленный человек, не знающий равных в вопросах нахождения оптимальных технических решений.

В молодости боксер, профессионально выступавший на ринге, познавший сладость славы триумфатора и избалованный победами в своей весовой категории полутяжа.

Любитель и любимец женщин, которые всегда готовы отдать если не свое сердце, так, по крайней мере, свою привязанность успешному герою. Порой и сам Николай смущался от не самых удачных и изысканных шуток своих товарищей по поводу его амурных похождений, завоевавших ему в узком кругу друзей известность и лавры покорителя нежных созданий, образы которых он закладывал в свою коллекцию с такой же легкостью, с какой лохматил центр спортивной мишени на дистанции 25 метров из своего «Стечкина». С другой стороны, строгая мужская логика не могла не признать вечную истинную того, что самые трогательные и привлекательные представители прекрасного пола во все времена предпочитали победителей, окружая их своей нежностью, любовью и ласками в обмен на мужество и стойкость защитника мира, и личное спокойствие.

Мужчины задвигали стульями, рассаживаясь вокруг стола. Влад с удовольствием вглядывался в улыбающиеся лица дорогих ему людей, составляющих его прошлое, настоящее и так хотелось бы, чтобы и будущее.

Вот рядом с Николаем глубоко откинувшись на спинку стула разместился Виталий Ветров. Добродушный, милый толстяк. Незаменимый товарищ, добрый, участливый и внимательный к чужим проблемам. Эти выдающиеся человеческие качества сочетались в нем с проницательностью опытного оперативника, наделенного к тому же даром предвидения. И при этом прекрасный аналитик, которому всегда удавались лучшие варианты подготовки оперативных мероприятий. Непременный участник товарищеских вечеринок, всегда умевший создавать с присущей ему непосредственностью и оптимизмом атмосферу дружеского единения. Видно часть веселой грузинской крови сумела стать сутью его искренней и открытой для других людей натуры.

Кто из присутствующих не восхищался мужеством этого человека, сумевшего выдержать в тюрьмах Южной Африки, в период апартеида, воздействие психотропных препаратов и изощренные психологические пытки, когда его бросали в камеру одиночного содержания, в которую 24 часа в сутки неделями доносились крики истязаемых пытками людей? Выдержал это и сумел выдержать и другие изуверские фантазии тюремщиков, развлекавшихся тем, что регулярно погружали его со связанными за спиной руками в бассейн с крокодилами, в стремлении выбить из него признательные показания.

И что же такое веселое он рассказывает своим соседям по столу Рашиду Нигматуллину и Валерию Медведеву? В гражданской жизни это предельно скромные и немногословные люди. В них мало кто распознал бы специалистов редкой категории и особого оперативного назначения, для которых безупречное владение навыками обращения с любыми видами стрелкового, холодного и минно-взрывного оружия было таким же естественным делом, как для кого-то держать столовый нож в правой руке, а вилку в левой. Не сама ли природа дает избранным умение или дар быть незаметными как в городе, сливаясь с толпой или растворяясь в гулких пустых переулках, так и талант маскировать свое нахождение в складках незнакомой открытой местности. Кто они: наследники великих учителей господ филеров 19 века, или любимые инструкторами терпеливые и выносливые выпускники элитных снайперских школ?

Люди-фантомы, умеющие мгновенно менять состояние личного покоя на положение взведенного для выстрела пистолетного курка. Люди-кинжалы, которых лучше без особой надобности приказами не тревожить, так как раз, будучи вытащенными из ножен, обратно их можно вложить только с пятнами кроваво-ржавой побежалости на стальных лезвиях.

Не надо ухмыляться в сторону Центра и скалить хищные пасти на терпеливую и добродушную до поры Отчизну. У неё есть беззаветные защитники.

– Пусть мужики перекусят, выпьют и расслабятся, – думал Влад, наблюдая за шумным и беззаботным застольем, – не надо торопиться нагружать ребят новыми проблемами.

В веселой атмосфере остроумных и не очень шуток и ностальгических тостов прошло минут сорок, и разноголосый разговор стал постепенно сползать с таких безопасных и уютных тем как семья, дети и работа в направление мало привлекательных политических проблем и внутренних неурядиц. Как говорится, всё возвращается на круги своя.

И вот снова, в который, может быть бесчисленный раз замелькали упоминания неумелого слабака Горбачева, бесцельно бредущего в никуда Ельцина, развал Союза и так до бесконечности далее.

– А что, разве я не прав, – горячился Николай. – Нас всех и страну просто подставили. Мы что пораженцы в какой-то неведомой войне с неожиданным и ужасным врагом? Ты вспомни, всё делалось для размывания сплоченности и боеготовности структур и органов безопасности и армии. Что же мы так беззубо развалились? Страна была великая и вдруг в одночасье испарилась. Врагам мы поклонились, а друзей предали. Это позор какой-то.

А что сказать о периоде девяностых? Разве вы забыли, как в боевых и оперативных подразделениях сознательно поддерживалась атмосфера апатии и равнодушия. Могу сказать, что даже поощрялась практика чуть ли не ежедневного пьянства. В военную среду внедрялось сознание допустимости обогащения незаконными средствами. Все эти приемчики подрывали принцип единоначалия и служебного авторитета руководства. А без этого никуда. Мы служили в офицерских коллективах и для нас приказ, что твоя альфа и омега. А нужного приказа так и не дождались. Воля наших командиров оказалась парализована. Как могло так случиться? Одним словом, безволие руководства порождает бездействие подчиненных.