Время первых - Валерий Рощин

СССР; Казахстан;

Байконур – Московская область.

Орбита Земли – открытый космос.

18 марта 1965 года.

В госпитале над Леоновым и его будущими коллегами проводили многочисленные, зачастую изнурительные и неприятные исследования. Много позже Алексей Архипович вспоминал: «С точки зрения здравомыслящего человека, в ходе обследования допускалось множество глупостей. Среди врачей встречались люди, занимавшиеся научной работой и относившиеся к космонавтам как к материалу для своих диссертаций. Из‑за всякой ерунды, которую спустя несколько лет отменили, наш отряд лишился многих талантливых ребят. Если к современным космонавтам применили бы старые медицинские требования, то, вероятно, ни один человек не прошел бы. После того как я стал руководителем, многое с этими же докторами пересмотрел и ослабил требования…»

В шестидесятом году Леонова – уже летчика‑испытателя – зачислили в первый отряд космонавтов. Потянулись месяцы кропотливых теоретических занятий и упорных тренировок, в процессе которых будущие космонавты подвергались различным медицинским экспериментам в НИИ‑7 ВВС (ныне Институт авиационной и космической медицины). Некоторые из них были неоправданно жестоки. К примеру, вращение на центрифуге сопровождалось колоссальными перегрузками, достигавшими четырнадцати «G». На спинах испытуемых после таких тренировок появлялись следы кровоизлияния. В другом случае Алексея на пятнадцать суток поместили в сурдобарокамеру. При этом на тело при помощи какой‑то непонятной пасты прикрепили датчики. На десятый день пара датчиков отвалилась вместе с кусками кожи, открылось кровотечение. На этом несчастья не закончились: на тринадцатые сутки у горе‑экспериментаторов закончился кислород, и Леонова в срочном порядке извлекли из камеры.

А немногим позже в такой же сурдобарокамере трагически погиб от вспыхнувшего пожара молодой Валентин Бондаренко.

* * *

В последний вечер накануне полета «Восхода‑2» Сергей Павлович Королев нашел время для того, чтобы поговорить с теми, кого он отправлял с ответственным заданием в космос.

Зайдя к Павлу и Алексею в домик на космодроме, он неторопливо снял пальто, присел на стул, вздохнул…

Космонавты смотрели на него и понимали, что он сильно устал от напряжения предстартовых дней. В глазах его отражались невысказанные забота, тревога и вместе с тем уверенность в предстоящем полете.

– Как настроение, орёлики? – задал он свой неизменный вопрос.

Павел скупо, по‑военному ответил:

– Нормальное, Сергей Павлович.

Кивнув на коробку цветных карандашей, Алексей пошутил:

– Да вот запасаюсь – хочу стать художником‑косминистом.

Королев посмеялся, но тут же стер с лица улыбку.

– Подготовка к старту идет нормально. Были мелкие неполадки, но они устранены, – сказал он. – Полет и сам эксперимент по выходу очень сложны. От вас требуется четкое выполнение намеченной программы. В полете может случиться так, что вам придется самостоятельно учитывать обстоятельства и принимать разумные решения. Всего на Земле, как вы догадываетесь, предусмотреть невозможно. Повторяю: надо действовать по обстоятельствам. Земля на все время полета останется вашим надежным помощником и советчиком, но на корабле жизнь и судьба эксперимента будут в ваших руках. Если заметите неполадки – на рожон не лезьте. Вы меня поняли?..

Космонавты кивнули.

– Нам нужны не рекорды, нам нужен серьезный научный эксперимент. То, что нам предстоит сделать завтра, – откроет целое направление в космических исследованиях…