Божьи дела - Семен Злотников

Все-таки Митя меня упросил, и до Свято-Данилова монастыря мы с ним добирались на метро (поезда сызмальства вызывали у него священный трепет).

Всю дорогу он крепко держал меня за руку – как будто боялся, что я потеряюсь.

На эскалаторе он, забежав на ступеньку повыше, потянулся и благодарно поцеловал меня в кончик носа.

Я только обнял моего малыша – просто не было слов, чтобы выразить, как сильно я его люблю.

По пути в подземном кафе мы на славу полакомились мороженым, а на выходе из метро я купил моему любимцу огромную связку воздушных шаров.

Он их немедленно отпустил, и мы оба, смеясь и щурясь, еще какое-то время смотрели, как они уплывают и постепенно растворяются в синем небе.

Пока мы неспешно прогуливались вдоль монастырской стены, малыш мой дурачился и подпрыгивал, чтобы чмокнуть меня в щеку, но доставал до плеча, выше не получалось.

И я, подражая ему, тоже дурачился и пригибался, чтобы сделаться пониже, и тоже чмокал его – то в носик, то в ушко, то в плечико.

Так мы, пошучивая и резвясь, миновали монастырские ворота и вскоре уже оказались возле знакомой часовни – той самой, куда я однажды во сне был зван на свидание наяву…

На мгновение я остановился и замер, словно утратил вдруг ориентацию в пространстве.

«Мы однажды поймем, что зачем, что к чему, мы однажды найдем то, чего потеряли»… – пронеслись в мозгу две строки из давно позабытого юношеского стихотворения.

– Папка, уйдем! – закапризничал малыш и с неожиданной силой дернул и потянул меня за собой прочь от часовни.

Я едва устоял на ногах.

– Митя, стой! – удержал я его и бережно обнял. – Ты же сам хотел Бога увидеть!

– Я боюсь Его! – пролепетал мой единственный сын.

– Он любит тебя, Он тебя любит! – дважды для пущей убедительности прокричал я и решительно взял его на руки.

– Я боюсь… – судорожно обвив меня ручонками, умоляюще прошептал Митя.

– Он любит тебя… – бормотал я, не находя, что тут еще можно прибавить…