Ящер страсти из бухты грусти - Кристофер Мур

– Вот он у меня тут, – показал санитар. – Не хотите допросить?

– Очень смешно, Вэнс, – вымолвил Тео.

– Вскрытие придется делать мелким ситечком, – хмыкнул Вэнс.

Следователь взял у санитара пакет и всмотрелся в глубь.

– Вы не нашли никаких остатков зажигалки? Чего-нибудь вроде?

– Не моя работа. Тут такое пекло было, что пружины в сиденье потекли. Все кости ему выжгло – только вот кусочки кальция и остались. Если честно, то здесь не только наш парнишка. Вдова захочет на камин урну с прахом поставить, а мы, может, ей вообще карбюратор отдадим.

Следователь пожал плечами и вернул пакет Вэнсу. Потом повернулся к Тео:

– Я двину домой. Вернусь завтра и еще раз здесь все осмотрю. Как только я дам добро, компания пришлет бригаду откачивать топливо из подземного хранилища.

– Спасибо, – ответил Тео. Следователь уехал на машине “Тексако”.

Вэнс Макнелли крутил в руках мешочек с остатками водителя бензовоза.

– Тео, если со мной когда-нибудь такое случится, я хочу, чтобы ты собрал вместе всех моих друзей, и вы хорошенько погуляете, а мной занюхивать будете.

– А у тебя есть друзья, Вэнс?

– Ладно тебе, я просто подумал. – И Вэнс поволок пакет к скорой помощи.

Тео отхлебнул кофе. Ему вдруг показалось, что в горелых кустах за “Тексако” что-то шевелится. Похоже, кто-то подбирался слишком близко к желтой ленте ограждения, держа над головой телевизионную антенну. Господи, ему что – всю ночь тут ошиваться и смотреть, чтобы никто на пепелище не залез? Он отклеился от “вольво” и двинулся к нарушителю:

– Эй, наверху!

Из кустарника вынырнул биолог Гейб Фентон. В руках у него действительно была антенна, а в ногах путался лабрадор. Пес подбежал поздороваться и оставил два грязных отпечатка у Тео на груди. Тот потрепал Живодера за ушами, чтобы не лез обниматься – классический способ избежать собачьих слюней.

– Гейб, а тебя за каким дьяволом сюда принесло?

Биолог был весь облеплен колючками и метелками, физиономия разукрашена копотью. Судя по виду, он совершенно выбился из сил, но в голосе его звучало возбуждение на грани экстаза:

– Ты не поверишь, Тео. Все мои крысы сегодня ночью ушли.

Тео попытался обрадоваться, но с энтузиазмом Гейба тягаться было сложно.

– Роскошно, Гейб. А у нас сегодня ночью “Тексако” взлетела на воздух.

Биолог оглянулся, точно увидел руины впервые.

– Во сколько?

– Около четырех.

– Гммм. Может, они это почуяли?

– Кто – они?

– Крысы. Около двух часов ночи все они снялись и двинулись на восток. И я никак не могу понять, почему. Вот, посмотри. – Ноутбук был у Гейба пристегнут к поясу, и он повернул его экраном к Тео. – Каждая точка – это одна особь, которой я вживил чип с маячком. Вот где они были в час ночи. – Он щелкнул по клавише, и на мониторе появилась карта района. Зеленые точки довольно равномерно распределялись вдоль русла ручья и по всему деловому району Хвойной Бухты. Гейб нажал другую кнопку:

– А вот где они были в два. – Все точки, кроме нескольких, переместились на пастбища к востоку от городка.

– Угу, – ответил Тео. Гейб – хороший парень. Слишком много времени проводит с грызунами, а так – славный. Иногда Гейбу нужно и с людьми разговаривать, решил про себя Тео.

– Вот, разве не видишь? Все они сорвались с места одновременно, кроме вот этих десяти, которые пошли к морю.

– Угу, – снова повторил Тео. – Гейб, у нас взорвалась заправочная станция. Погиб человек. Я весь день разговаривал с пожарниками в космических скафандрах. Мне звонили все газеты штата. У меня в телефоне почти сдохла батарейка. Со вчерашнего дня я ничего не ел, а ночью спал какой-то час. Помоги мне определить значение миграции твоих крыс, будь умницей?

Гейб заметно упал духом:

– Ну, значения я и сам пока не знаю. Я отслеживаю сейчас те двенадцать особей, которые не пошли на восток с остальными. Надеюсь, аномалия даст мне ключ к поведению большей группы. Странно, но четыре из десяти исчезли у меня с экрана сразу после двух часов. Если их даже убили, маячки сигнал бы все равно передавали. Мне нужно их найти.

– И я желаю тебе в этом только удачи, но в этом районе по-прежнему может быть опасно. Тебе сюда нельзя, старик.

– Может быть, это пары? – продолжал Гейб. – Но это не объясняет, почему все вдруг пошли в одну сторону. А от берега многие и через этот участок проходили.

Тео не мог заставить себя объяснить Гейбу, насколько ему плевать на крыс.

– Гейб, ты сегодня обедал?

– Нет, я с ночи тут хожу.

– Пицца, Гейб. Нам нужны пицца и пиво. Я угощаю.

– Но мне надо...

– Ты холостяк, Гейб. Пицца тебе нужна каждые восемнадцать часов, иначе ты не сможешь функционировать. И у меня есть к тебе вопрос об одном отпечатке, но сначала я хочу выпить на твоих глазах несколько кружек пива, чтобы потом можно было сослаться на уменьшенную правоспособность. Пойдем, Гейб, я отвезу тебя в страну пиццы и пива. – Тео ткнул в сторону “вольво”. – Антенну высунешь в люк.

– Ну, наверное, перерыв не повредит.

Тео открыл пассажирскую дверцу, и Живодер прыгнул на сиденье, сразу измазав его сажей.

– И псу твоему пицца нужна. Это будет гуманно.

– Ладно.

– Но сначала я все-таки покажу тебе кое-что у ручья.

– Что?

– След. Вернее, то, что от него осталось.

* * *

Десять минут спустя они уже сидели с запотевшими кружками в “Пицце с Хвоей” – единственной пиццерии Хвойной Бухты. Столик они выбрали у окна, чтобы Гейб мог присматривать за Живодером, который скакал вверх-вниз снаружи, разнообразя им панораму: вот улица, вот улица с собачьей мордой (уши врастопырку), вот опять улица, вот опять улица с мордой. После похода к ручью Гейб не не произнес ни слова – только пива заказал.

– Он так и будет скакать?

– Пока мы не вынесем ему ломтик пиццы, да.

– Поразительно.

Гейб пожал плечами.

– Он же собака.

– А ты биолог.

– Ум тренировать нужно.

– Ну, и что скажешь?

– Скажу, что ты уничтожил большую часть того, что принял за отпечаток ноги.

– Гейб, но это и был отпечаток ноги. С чем-то вроде когтя.

– Существуют тысячи объяснений углублению в жидкой грязи, похожему на это, Тео, но ни одно из них не указывает на то, что это след животного.

– Почему?

– Ну, во-первых, потому что на этом континенте не водится ничего столь крупных размеров уже примерно шестьдесят миллионов лет. А во-вторых – животные склонны оставлять больше одного отпечатка, если только это не существо, специально приспособившееся к большим скачкам. – Гейб ухмыльнулся.