Три недели с моим братом - Николас Спаркс

Мы с Микой вошли в гостиничный бар одними из первых, заняли лучшие места и принялись заказывать традиционные вкусности. Постепенно к нам присоединились остальные. Половина болела за «Тампа Бэй», остальные за «Окленд Рэйдерс», и к началу трансляции гостиничный бар начал напоминать обычный американский бар, тем более что местных жителей поблизости не было.

Никаких предыгровых заставок – за пять минут до начала игры телевизор пару раз мигнул и показал нам выстраивающиеся на поле команды.

– Видишь, сколько нового опыта мы приобретаем, – сказал Мика. – Ты знаешь кого-нибудь, кто смотрел Суперкубок по футболу в Лиме?

– Нет.

– Тебе весело?

– Веселее не бывает.

– О работе думаешь?

– Не-а. Думаю только об игре.

Мика покачал рукой с зажатой в пальцах картошкой фри.

– Отлично, значит, ты еще не потерян для общества.

– Сделайте громче! Мы не слышим! – крикнул кто-то сзади.

Бармен нажал кнопку на пульте, и звук начал нарастать. Стал слышен рев болельщиков и имена игроков, а потом началась жеребьевка. Заговорили комментаторы.

Все подались вперед.

– Что за ерунду они там бормочут? – крикнул кто-то.

– Не знаю, кажется, говорят по-испански, – ответили ему.

Все стало на свои места.

– Испанский?!

– Испанский – официальный язык Перу и Испании, – любезно сообщил Мика.

Никто не счел это забавным.

– Я думал, матч транслируют по спутнику из Америки, – проворчал кто-то. – Может, на другом канале будет на английском?

Бармен начал нажимать на кнопки. Нет, либо по-испански, либо никак.

Я наклонился к Мике.

– Теперь тебе и в самом деле будет что рассказать. Ты не только смотрел игру любимой команды на Суперкубке в Лиме, но и слышал ее на испанском!

– Наконец-то ты в должном настроении! Не зря я старался.

Мы стали смотреть игру. «Рэйдерс» играли не очень хорошо и постепенно проигрывали. Выкрики брата становились все реже, и к середине матча он лишь качал головой.

– Ты должен верить в их победу, – сказал я.

– Боюсь, я теряю веру.

– Что-то подобное я уже слышал, – ответил я, припомнив последний разговор с его женой. – Так ты, значит, до сих пор не ходишь в церковь?

Мика улыбнулся. Мы частенько обсуждали с ним веру и религию, даже в раннем детстве. Когда Мика женился, эти темы стали всплывать в наших разговорах все чаще. Кристина не была католичкой и посещала не мессу, а внеконфессиональную христианскую службу. В отличие от предпочитаемой мной мессы, которая проводится традиционно, лишь с небольшими вариациями, Мика выбирал службы не столь жестко регламентированные, где больше времени отводилось на раздумья. Точнее, так он пояснил мне свой выбор. Позже даже эти отличия уже стали неважны.

– Дай-ка угадаю. Это Кристина просила тебя поговорить об этом во время путешествия?

Я промолчал. Мика поерзал на сиденье.

– Нет, иногда я хожу в церковь, – сказал он. – Но только потому, что так хочет Кристина. Она считает, мне нужно ходить туда из-за детей.

– И?

– Что – и?

– Ты извлекаешь какую-нибудь пользу от этих посещений?

– Не особо.

– Ты вообще молишься?

– Я не молился три года.

Я не представлял, каково это – жить без молитв.

– Ты не чувствуешь, что тебе чего-то не хватает?

– Я не молюсь потому, что молитвы не действуют, – резко ответил он. – Молитвы ничего не исправляют. Плохое все равно случается.

– А тебе не кажется, что молитвы помогают пережить трудные времена?

Мика не ответил, и я понял, что лучше его не трогать. Сейчас, по крайней мере.

«Рэйдерс» проигрывали, победа фактически была у «Тампа Бэй» в кармане, и мы с братом во второй половине матча ушли из бара в тренажерный зал. Немного побегали, покачались и вернулись в свой номер.

– Жаль, что твоя любимая команда проиграла, – посочувствовал я Мике.

– Ничего страшного. Я не так остро это воспринимаю, как ты в детстве. Помнишь? Ты ревел каждый раз, как «Викинги» проигрывали.

Миннесотские «Викинги» были моей любимой командой, я выбрал их за то, что в Миннесоте родилась Дана.

– Помню. Их проигрыш на Суперкубке разбил мне сердце.

– Который именно? Они много раз проигрывали Суперкубок.

– Спасибо за напоминание.

– Пожалуйста. – Мика помолчал и добавил: – Помнишь, ты становился невменяемым, когда дело касалось «Викингов»?

– Помню. Я во многом не знал меры.

– И до сих пор не знаешь.

– У каждого свои проблемы. Даже у тебя.

– Ничего подобного. Я абсолютно счастлив. Разве не видно? Именно я силой свой жизнерадостности поднял тебя из глубин отчаяния всего пару дней назад.

Я закатил глаза.

– Просто мы путешествуем. Не забывай – подобное было всегда в твоем духе, а не в моем. Ты вырос с любовью к приключениям, ты их вечно искал. А я следовал за тобой, пытаясь не дать тебе встрять в слишком уж большие неприятности.

– Но я все равно частенько встревал в неприятности… – Мика усмехнулся.

– Ну да. Особенно когда дело касалось оружия.

По лицу брата скользнула тень приятных воспоминаний.

– До сих пор не понимаю, почему так получалось. Я ведь не был плохишом. Я просто хотел повеселиться.

«А ведь и правда, было весело», – с улыбкой подумал я.

* * *

Наши замечательные родители наконец-то осознали, что Мике и мне нельзя доверять пневматическое оружие, пусть даже нам хорошо с ним игралось. Как мы ни умоляли, они отказались покупать нам новые пистолеты. И даже ружья, когда мы предложили их в качестве компромисса. Зато родители купили нам луки и стрелы.

Что ж, с луками мы тоже не скучали. Нехватку точности мы искупали скоростью стрельбы, и пущенные нами стрелы с жужжанием втыкались в деревья. Брат подходил к стрельбе из лука не так серьезно, как я, однако постепенно научился попадать в довольно большую цель на расстоянии в тридцать футов. Правда, я стрелял почти в два раза быстрее.

– Давай положим тебе на голову яблоко, и я попробую пронзить его стрелой, – однажды предложил Мика.

– У меня есть идея получше – давай положим яблоко на твою голову!

– М-м… какое-то дурацкое предложение.

Однажды мы гуляли с луками по лесу, и одна стрела вдруг полетела к бригаде рабочих, которые строили дом, – за прошедшие с нашего приезда годы здесь приключился самый настоящий строительный бум. Стрела упала не так уж и близко от рабочих, но один из них все равно разозлился, невзирая на наши попытки объяснить, что это случайность.