Под знаком черного лебедя - Дэвид Митчелл

Хьюго промахнулся мимо двойки, но попал в нее следующим броском.

– Это просто эпическая книга, – сообщил Найджел.

Хьюго принес все три дротика и вручил мне.

– Найджел, никто уже давно не говорит «эпический».

(Я принялся вспоминать, не говорил ли сегодня «эпический» при Лэмах.)

Я промахнулся по единице первыми двумя бросками, но попал третьим.

– Хороший бросок, – заметил Хьюго.

– Мы проходили «Хоббита» в школе, – (дротики перешли к Найджелу), – но «Хоббит», по сути дела, обычная сказка.

– Я пытался читать «Властелина колец», но это мусор какой-то, – сказал Хьюго. – Там всех зовут как-нибудь вроде «Гондогорн» или «Сарулон» и все бегают кругами и кричат: «Ибо к ночи лес наводнят орки!» А этот Сэм! «Ох, сударь Фродо, да какой же у вас распрекрасный большой кинжал!» Чистая гомоэротическая порнуха, детей к такому даже и близко нельзя подпускать. Может, тебя как раз это и привлекает, а, Найджел?

Найджел промахнулся, и дротик отскочил от кирпичной стены. Хьюго вздохнул:

– Найджел, старайся все-таки быть поаккуратнее. Ты портишь Джейсовы дротики.

Мне следовало бы сказать Найджелу: «Ничего страшного». Но Глист промолчал.

Второй дротик Найджела попал во внешний край доски. Промах.

– Ты знаешь, Джейс, что гомосексуалисты не могут метко бросать? Научный факт, – между делом заметил Хьюго.

Я встревожился – Найджел явно готов был вот-вот расплакаться.

Хьюго умеет управлять чужим везением.

Третий дротик Найджела ударился о внешний край доски и отскочил. У Найджела внутри что-то лопнуло.

– Ты всегда настраиваешь людей против меня! – Он побагровел от ярости. – Я тебя ненавижу! Ты поганый ублюдок!

– Это нехорошее слово, Найджел. Ты знаешь, что такое ублюдок, или просто повторяешь как попугай за своими шахматными дружками?

– Да, между прочим!

– Да – знаешь, что такое ублюдок? Или да – повторяешь как попугай за дружками?

– Да, я знаю, что такое ублюдок, и это ты!

– Если я ублюдок, значит наша мать зачала меня от другого мужчины? Ты обвиняешь ее в аморальном поведении?

Глаза Найджела переполнились слезами.

Надвигались неприятности, я это прямо чувствовал.

Хьюго, который явно забавлялся, укоризненно поцокал языком:

– Папе тоже будет не очень приятно такое услышать. Знаешь что, иди-ка ты лучше вертеть свой кубик Рубика где-нибудь в укромном уголке. А мы с Джейсоном изо всех сил постараемся забыть, как плохо ты себя вел.

– Не стоит обижаться на Найджела. – Хьюго выбил 3, промахнулся, выбил 4. – Он такой… с приветом. Вообще не умеет ловить намеки и поступать соответственно. В один прекрасный день он будет мне благодарен за мое наставничество. Увы, Его Неандертальское Величество Алекс, боюсь, уже безнадежен.

Я изобразил смешок, думая о том, как это у Хьюго получается, что, произнося слова вроде «увы» и «наставничество», он выглядит сильной личностью, а не полным идиотом. Я промахнулся, потом выбил 2 и сразу 3.

– В прошлой четверти к нам в школу приезжал Тед Хьюз, – заметил он.

Теперь я точно знал, что моя премия в его глазах не порок, а достоинство.

– Правда?

Хьюго выбил 5, потом 6, потом промахнулся.

– Он подписал мне «Ястреба под дождем».

– «Ястреб под дождем» – гениальные стихи.

4, промах, промах.

– Я лично больше люблю поэтов Первой мировой. – Хьюго выбил 7, 8 и промахнулся. – Уилфреда Оуэна, Руперта Брука, всю эту компанию.

– Угу. – Я выбил 5, промахнулся, выбил 6. – Мне тоже они больше нравятся, если честно.

– Но мой кумир – Джордж Оруэлл. – (9, промах, промах.) – У меня есть все, что он когда-либо написал, и даже первоиздание «Тысяча девятьсот восемьдесят четвертого».

Промах, промах, 7.

– «Тысяча девятьсот восемьдесят четвертый» – просто потрясающая книга. «Скотный двор» тоже.

(На самом деле я не дочитал «1984» – увяз в длинном сочинении О’Брайена. А «Скотный двор» мы проходили в школе.)

Хьюго выбил 10.

– Но если ты не читал его публицистику, – он чуть не промахнулся, – ты не можешь утверждать, что знаешь творчество Оруэлла. – Он снова чуть не промахнулся. – Черт. Я пришлю тебе по почте его сборник эссе «Во чреве китовом».

– Спасибо.

Я по чистой удаче выбил 8, 9 и 10 подряд и сделал вид, что в этом нет ничего особенного.

– Классно бросаешь! Слушай, Джейс, давай немножко оживим игру? У тебя есть при себе какие-нибудь деньги?

У меня было 50 пенсов.

– Отлично, я ставлю столько же. Первый, кто дойдет до двадцати, выигрывает у другого пятьдесят пенсов.

Половина моих карманных денег – риск немалый.

– Ну давай, Джейс. – Хьюго ухмыльнулся так, будто я ему по правде нравлюсь. – Не будь Найджелом. Ну хочешь, я тебе дам еще раз кинуть вне очереди. Три броска.

Если я скажу «да», то стану больше похож на Хьюго.

– Ну ладно.

– Молодец! Только лучше не упоминать об этом при предках, – Хьюго кивком показал сквозь стену гаража, – а то придется весь остаток дня играть в «Лудо» или «Жизнь» под неусыпным родительским оком.

– Заметано. – Я промахнулся, попал в стену и снова промахнулся.

– Не повезло, – заметил Хьюго; промах, 11, промах.

– Тебе нравится гребля? – Я тоже выбил 11, промахнулся, выбил 12. – Я до сих пор греб только на водных велосипедах в Мальвернском зимнем саду.

Хьюго засмеялся так, словно я, по правде, смешно пошутил, и я ухмыльнулся, как будто это на самом деле так и было. Он стал кидать в 12 и промахнулся три раза подряд.

– Не повезло, – сказал я.

– Гребля – это потрясающе. Скорость, напряжение мускулов, ритм, гонка… все устремлено в одну точку. Сосредоточиваешься настолько, что лишь изредка слышишь всплеск воды или сопение товарища по команде. Если вдуматься, это похоже на секс. Ну и раздавить противника тоже очень приятно. Как говорит наш тренер: «Парни! Главное – не участвовать, а побеждать!»

Я выбил 13, 14 и 15.

– Боже мой! – Хьюго сделал такое лицо, словно был совершенно поражен. – Да ты, Джейс, не собираешься ли меня развести как невинного младенца? Слушай, а хочешь ободрать меня на целый фунт?

Он вытащил из кармана «ливайсов» портмоне из блестящей кожи и помахал в воздухе фунтовой бумажкой:

– Судя по тому, как ты сегодня играешь, деньги будут твои через пять бросков. Как твоя копилка, выдержит?