Доктор Данилов на кафедре - Андрей Шляхов

Виктория Андреевна разговаривала по телефону.

— Вы, пожалуйста, отметьте, Стеллочка, что в отделении проводится широкий спектр оперативных вмешательств — тонзилэктомия,[26]тон-зил-ло… да, операции в полости носа и околоносовых пазухах, в том числе и эндоскопические…

Данилов, чтобы не мешать разговору, поздоровался молча, кивком. Получил в ответ такой же кивок и приглашающий жест — проходите, садитесь.

— Никаких шрамов, совершенно верно… Но главное — это операции на гортани по удалению образований… Очень, да… Операции делаются как под местной анестезией, так и под наркозом… Нет, не под местным наркозом, Стеллочка, а под местной анестезией… А то над нами все будут смеяться. Наркоз бывает только общим… Да, да… Нет, увы, не занимаемся. Изменение формы носа — уже пластика… Пластическая хирургия. Для нее нужны другие возможности. Ах, да! Чуть не забыла, мы же еще делаем слухосохраняющие и слухулучшающие операции… Теперь все… Конечно, используем. У нас даже диссертации по ультразвуковой хирургии пишутся… У нас в больнице есть еще лор-кабинет в консультативно-диагностическом отделении… Да, это поликлиника при больнице, только больничных листов она не выдает… Там любой может получить амбулаторную консультацию и помощь… Да, полный спектр услуг… Где мы у окна фотографировались? Это не операционная, а эндоскопический кабинет… Вы потом скиньте статью мне на почту, я подправлю… Извините, Стеллочка, ко мне пришли… Всех благ!

Труфанова повесила трубку и похвасталась Данилову:

— Журнал «Московский врач» напечатает статью о нашем отделении. Вчера полдня нас фотографировали.

— Рад за вас, Виктория Андреевна, — Данилов, впервые услышавший о таком журнале, дипломатично улыбнулся.

— Спасибо, — взмахнула ресницами Труфанова. — Слушаю вас…

— Владимир Александрович, — подсказал Данилов. — У меня вопрос. Там в приемном покое гражданка Терехова сильно расстраивается. Ей из-за неописанных снимков в госпитализации отказали…

— И правильно! — перебила Труфанова. — Существует определенный порядок, и нечего его нарушать! Вы бы только знали, как к нам приходят на госпитализацию! Кто без выписки, кто без направления…

— У нее есть выписка и направление, — Данилов положил конверт и бумаги на стол Труфановой. — И даже я без проблем разглядел на снимках искривление перегородки…

— Я рада за вас! — Труфанова сверкнула глазами. — Но класть ее без описания снимков я не стану!

— Но почему, Виктория Андреевна? Ведь это чистая формальность!

— На них держится порядок! — отрезала Труфанова. — Придет с описанием, я ее положу.

— А какой смысл гонять ее взад-вперед? — настаивал Данилов. — Тем более что в поликлинике нет рентгенолога…

— Это не мои проблемы! Пусть главный врач поликлиники чешется…

— Но это всего две строчки…

— Пусть!

— Вы же видите, что там искривление…

— Снимки должны быть описаны!

— Но там же исключительный случай! Нет рентгенолога в поликлинике…

— Она вам наговорит, верьте больше!

— Давайте я опишу вам эти снимки!

— Вы не рентгенолог!

В разговоре возникла пауза. Данилов подбирал в уме слова поубедительнее и отгонял прочь слова нецензурные, которые, может быть, и прояснили бы его отношение к происходящему, но уж точно бы не помогли достичь консенсуса. Труфанова же, оставив за собой последнее слово, начала изображать великую занятость. Надела очки и зашелестела бумагами. Данилов подождал минуту-другую, потом взял со стола то, с чем пришел, и молча вышел из кабинета. Повернул не направо, к выходу, а налево, туда, где на посту дежурная медсестра просматривала листы назначений.

— Скажите, пожалуйста, сколько у вас свободных коек? — поинтересовался Данилов.

— Три, — не прерывая своего занятия, ответила медсестра, — и еще двое сегодня выписываются.

«Всего пять, — подумал Данилов. — Вот сволочь!»

Незанятые койки досаждают заведующим отделениями не меньше, чем менеджерам гостиниц или содержателям подпольных борделей. Рентабельность, всепроникающая и всеобъемлющая. За пустую койку больница не получает денег, поэтому пустые койки сильно раздражают верховную администрацию. Куда лучше «недогруза» перегруз, процентов этак на пятнадцать с закладкой коридоров. Платят за лечение по диагнозу вне зависимости от того, где стоит койка — в палате или в коридоре.

Вредничать и не госпитализировать пациентку при наличии свободных коек — можно сказать, действовать себе в убыток, но для Труфановой главное на своем настоять. А там хоть трава не расти. «Гвозди бы делать из этих людей,[27]— подумал Данилов. — Гвоздей стало бы больше, а уродов — меньше. Двойная выгода! Ладно, Виктория, победительница ты наша, не хочешь мытьем, дойму тебя катаньем».

Три линии сошлись в одной точке. Помочь человеку, доказать, что не все медики суки, вправить мозги заведующей лор-отделением. А то ведет себя как королева Виктория, никто ей не указ.

Данилов спустился в приемное отделение, обнадежил Терехову, сказав ей, что полдела уже сделано, надо только подождать еще немного, и отправился к рентгенологу, заранее зная, что ему откажут. Чужие снимки рентгенологи не описывают, потому что не обязаны этого делать. Рентгенологам страховые компании оплачивают исследования — снимки и скопии вместе с описанием.

Предчувствия не подвели. В ответ на просьбу рентгенолог так энергично затрясла головой и замахала руками, что по кабинету пролетело нечто вроде легкого ветерка. Данилов поспешил уйти. Нечего время терять, гражданка Терехова ждет, да и на кафедре есть дела.

За хлопотами Данилов совершенно забыл про головную боль. Она обиделась и исчезла. Или это такой бонус был ему выдан в качестве вознаграждения за бескорыстное участие в судьбе ближнего? Во всяком случае, в трехэтажный административный корпус Данилов пошел не по улице, а по межкорпусному переходу. Так скорее и удобней — сразу окажешься на втором этаже прямо у кабинета заместителя главного врача по медицинской части Гридиной. «Лишь бы была на месте», — подумал Данилов, глядя на часы. Половина второго — самое обеденное время для тех, кто приезжает на работу к восьми утра. Гридина обычно приезжала еще раньше — в половине восьмого, и непременно наведывалась в какое-нибудь отделение по своему выбору. Наведывалась коварно — могла два дня подряд радовать одних и тех же. Только народ расслабится, решит, что теперь пару-тройку недель можно жить спокойно, раз Тамара Петровна сегодня наведывалась, а завтра Гридина снова тут как тут. Что ни говори, а подобная руководящая причуда способствует поддержанию дисциплины. Не панацея, конечно, но определенная польза есть.