Тест на верность - Наталья Аверкиева

На войне верность самурая проявляется в том, чтобы без страха идти на вражеские стрелы и копья, жертвуя жизнью, если того требует долг.

Дайдодзи Юдзан. Сборник наставлений на воинском пути

Я забежала домой, переоделась и взяла Малыша. Мы должны были попасть на улицу Лобачевского, к зданию МГИМО. Ахмед несколько дней назад проезжал мимо на машине и видел объявление на автобусной остановке. Но так как он был с семьей, и они спешили, то нормально посмотреть объявление у него не получилось. В маршрутке Малыш сидел у меня в ногах и возбужденно дышал, свесив розовый язык чуть ли не до пола. На него постоянно косилась какая-то тетка, раздраженно вздыхала, строила козью рожу и нервно ерзала. О том, что под сиденьем прячется еще и рослый доберман, она даже не подозревала. Мы переглядывались с Ахмедом, сдержанно улыбались, представляя, какой эффект будет, когда Мартин вылезет.

— Почему вы возите такую собаку в общественном транспорте и без намордника? — не выдержала тетка.

Малыш удивленно посмотрел на нее и умильно зевнул, демонстрируя зубы.

— Это один из элементов общего курса дрессировки — послушание собаки в городе, — спокойно, но строго произнес Ахмед. — Очень важно, чтобы собака была коммуникабельной в отношении к чужим людям. От этого зависит наша с вами жизнь.

— Таким агрессивным собакам не место в транспорте, — заводилась она все больше. — Почему вы на людях ставите опыты?

— Да он даже на вас не смотрит, — покосилась я на скандалистку.

— Не хватало еще, чтобы он на меня смотрел!

Малыш встал и начал вилять хвостом, поворачиваясь к недовольной попутчице. Она как-то так сразу подобралась, прижав сумку к груди.

— Он не кусается, не бойтесь, — постаралась улыбнуться я. Потрепала собаку по голове, потискала за бархатные щеки. Малыш тут же лизнул мне ладонь. Конечно же, тетка права, и мы не имеем права возить собак без намордника. Но у меня дома нет намордников, нет денег на покупку нового, хороший стоит дорого, а плохой не поможет.

— А вдруг? — не унималась она.

— Как кинолог, могу вас заверить, что с данными собаками ваши страхи беспочвенны, — ответил Ахмед.

— Собаками? — округлила женщина глаза.

— МГИМО. Кто просил остановиться у МГИМО? — громко спросил водитель, избавляя нас от общества дотошной гражданки. — Приехали.

Мы открыли дверь. Доберман и питбуль тут же, как совершенно невоспитанные шавки, рванули на улицу. Женщина только конечности поджать успела, чтобы мы на нее не наступили. Что она нам сказала вслед, я не разобрала. Ахмед, как порядочный, отвечать не стал, сделав вид, что не услышал.

— Вообще-то, она права, — проворчала я, озираясь по сторонам. — Такие собаки должны быть в намордниках.

— Права, конечно. Обрати внимание, я совершенно не спорю. Собака в общественном транспорте должна быть в наморднике, какой бы дрессированной она ни была. Но у меня не было под рукой намордника. У Малыша, подозреваю, его нет вообще. К тому же некоторым гражданам самим не помешает в намордниках ходить. Идем вон туда. Кажется, это там было.

Мы переходили от остановки к остановке, от столба к столбу. Бродили по улицам, мимо домов, от подъезда к подъезду, внимательно рассматривая доски объявлений, изучая каждую, — вдруг расклейщики заклеили то, что нам надо.

— Понимаешь, я точно видел Малыша. Там была фотография.

— Может быть, это было наше объявление? Хотя так далеко мы не забирались.

— Нет-нет, там было крупными буквами написано, что пропала собака. И фотография. Цветная такая, боком. Отец опаздывал, я не мог попросить его остановиться. Как же я так лопухнулся?!

— Мы найдем, слышишь, я верю, что мы найдем объявление, — схватила я его за рукав. Ахмед посмотрел на меня и мягко улыбнулся. Я почувствовала неловкость. Веду себя, как дура. Спрятала руки в карманы.

Мы уходили в глубь района. Ахмед рассказывал о студенческой жизни, как сдавал экзамены в МГУ, как удалось списать, сидя под носом у преподавателя. Как было тяжело первые месяцы, и он едва не сорвался, чуть не бросил учебу, поняв, что ошибся факультетом. А потом все как-то пошло само собой, втянулся, понял, что здесь не действуют законы школы, что надо учиться немного по-другому, по-иному перераспределить силы. Завел друзей и подружек. Только устает сильно, на добермана совсем не остается времени. Но именно Мартин это то существо, которое позволяет ему чувствовать, что мир большой и заключается не только в учебе.

Я в свою очередь рассказывала ему о нашей школе японского фехтования. Объясняла, чем катана — боевой меч, отличается от боккена — деревянного меча для тренировок, и показывала шрамы на руках и лице, полученные в тяжелых «боях» при неправильной отработке ката. Ахмед наклонялся ко мне поближе, чтобы получше разглядеть почти незаметные тоненькие белые линии на щеке, лбу и брови. Теплыми руками брал мои замерзшие кисти и осматривал кожу, нежно дотрагивался до мозолей, которые оставляли мечи. Взгляд очень теплый, согревающий.