Третье дыхание - Валерий Попов

Троллейбус жалобно скрипит. Изредка выплывает фонарь, озаряющий лужу, рябую от дождя. Иногда лужи – цветные от редких окраинных реклам, но веселит это мало.

После нашей прогулки с женой Стас, утвердив свое умственное превосходство, еще долго трепал меня.

“Ну, вы поняли наконец, что бессильны? Может быть, даже и мы бессильны, но /обязаны/ попытаться!”

И – “попытать”. Больные, как я слыхал, это “глубинными бомбами” называют. Почему бы не испробовать? Только вот что останется после них?

В конце Стас по заслугам меня оценил: “Конечно, методы словесного воздействия отрицать нельзя, – он снисходительно улыбнулся, – но, мне кажется, у вас нет… достаточного морального веса, чтобы воздействовать на нее”.

А я-то наивно считал, что у нас есть духовная близость, более того, даже программа какая-то есть: “Жизнь удалась, хата богата, супруга упруга”. Оказалось – только “глубинные бомбы” есть. Или – выбирай -

“кино” в том окне, “мыльная опера”, где я главный злодей. Финал: нож. Глаза не разбегаются, а скорее – сбегаются к переносице, чтобы не выбирать ничего. Да и “глубинные бомбы”, оказывается, надо еще

“проплатить”. Когда я, морально подавленный, дал согласие, Стас высокомерно (“Я в этом не разбираюсь”) в отдел маркетинга отправил меня, где мне “выкатили” за лечение такой счет, как за отдых на море. Впрочем, “на море” она уже как бы отдохнула – все деньги мои угрохала в ту ночь, когда выбежала из дому. Как это умудрилась она: пятьсот долларов – за четыре минуты? Должна, что ли, кому-то была?

Может, тому швейцару? Но он бы, наверное, сказал? Он-то как раз свой

“моральный вес” ощущал в полной мере и не стал бы лгать и юлить – зачем это такому славному человеку? Виноват, впрочем: не пятьсот.

Четыреста. Сто баксов она сохранила в потном кулачке. На них и гуляем – иногда даже скачем верхом.

Подписал договор – длинный список лекарств. “Успокоительных”.

Прежней, веселой, уже не увижу ее! Подписав – “выплата в течение месяца”, – вернулся, отодвинул тряпочку на дверях, уже как бы издалека на нее посмотрел. В выпуклых своих очках разглядывала какой-то журнальчик… Прощай.

Лужи уже сплошь стали разноцветными – въезжаем в царство нег и сказочных наслаждений возле станции метро “Площадь Александра

Невского”. Что ли загулять? Хлебнул горького я сегодня достаточно – надо чем-то вкусным запить, вроде пива. Запой мне, к сожалению, не грозит – такая роскошь мне, увы, недоступна.

Вылез у станции. Станционная жизнь бурлит. Кроме жриц любви (тут в основном почему-то провинциальные) теперь еще кучкуются амазонки навроде той, что так лихо в больничку меня домчала. Табун их – под конным памятником Александру Невскому, своей бронзовой дланью как бы благословляющего их. И они уверенно конской грудью наезжают на пеших жриц любви, теснят их с площади, при этом – хохочут. Откуда уверенность в них такая? Высоко сидят? Долго стоял смотрел.

Интересно. После больницы-то! Эти – умнее пеших: торгуют не своим телом, а телом коня. Почему, интересно, тут только девочки, почему конных мальчиков нет? В другом, видимо, месте? Надо будет узнать.

Ну все. Погулял – и достаточно. Но тут одна конная Лолита наехала на меня: “Прокатимся, барин?” Формулировка, не скрою, мне понравилась.

Да и сама она тоже. Мелькнуло вдруг: не та ли самая красавица зеленоглазая, что догоняла нас на Валдае верхом? Да нет – сюда она вряд ли доскакала. Боб это не одобрит. Похожая просто. Впрочем, все они почему-то похожи между собой. Генерация? Плотные, сбитые, маленькие – без коней вряд ли им удалось бы конкурировать тут с прежним контингентом. “Давай!” Она вынула ножку из железного стремени, я вдел туда свой лапоть, взлетел. И сразу – почти равным

Александру Невскому почувствовал себя.

Поерзал, устраиваясь. Устраиваться тут интересно оказалось: сразу же кто-то третий, нас обоих волнующий, между нами возник. А считалось, что все давно закончено в этой сфере. Третье дыхание! Вопрос, оказывается, в том, с кем дышать. Третье дыхание, оказывается, может и сладким быть.