Библиотекарь - Михаил Елизаров

— Вот уж точно, не говори «гоп», пока не перепрыгнешь…

— Может, еще поймают? — робко спросила Таня.

— Сомневаюсь, — Маргарита Тихоновна вздохнула. — Шапиро уже лег на дно и, самое скверное, предупредил Марченко.

Игорь Валерьевич поднял слетевшее со стола блюдце:

— Значит, срочно выходите на связь с Терешниковым, или кто там сейчас у них ответственный, и…

— Игорь Валерьевич…

— Иначе Марченко сделает это первым. Если еще не сделал. — Заметив нерешительность Маргариты Тихоновны, он добавил: — Марченко все равно был в курсе планов Шапиро, и диверсионная группа тоже действовала с его ведома. Он бы через день сам забил тревогу.

Маргарита Тихоновна сочувственно посмотрела на меня:

— Как бы хотелось, Алексей Владимирович, все вам рассказать, чтобы вы, наконец, успокоились… Но это долгий, непростой разговор. Лучше мы перенесем его на другое время. Вы, наверное, поняли, у нас возникли непредвиденные сложности…

Следующие минут пятнадцать Маргарита Тихоновна обзванивала необходимых людей, я же ловил каждое слово, надеясь облечь его в смысл и прояснить собственную судьбу.

— Добрый вечер, товарищ Терешников. Селиванова беспокоит, из широнинской читальни. У нас чэпэ… Необходимо собрание, завтра… Двадцать ноль-ноль, как обычно. Поймите, дело не терпит отлагательств!.. Если они сегодня отправятся на вокзал, то к завтрашнему вечеру успеют… Не нужно с этим тянуть… Намекаю, у нас имеется то, что может протухнуть… Да, в трех экземплярах. Четвертый жив и готов рассказать о гореловской читальне… Поражаюсь вашей проницательности… Да, пожалуйста, сообщайте Лагудову и Шульге… И не пугайте меня Советом библиотек… Да хоть в Верховный Совет! И не смейте говорить со мной в подобном тоне! Я вам не девочка! Мне, слава Богу, шестьдесят три! Да!.. Всего хорошего!.. Какой мерзавец! — последнее было сказано, когда трубка брякнула об аппарат.

Впрочем, с другими Маргарита Тихоновна говорила намного приветливее:

— Товарищ Буркин, здравствуйте… Я сейчас говорила с Терешниковым. Назначили сбор на субботу. Вы как, поддержите? Ну, спасибо огромное… Василий Андреевич, в двух словах и не опишешь… В общем, будем выводить гореловских на чистую воду… Поймали с поличным… Да… Три четверти уничтожено, одна четверть с битой мордой находится связанная под охраной… Да ничего хорошего! У нас Шапиро сбежал… Выясняем… Я и сама не рада… Да, спасибо…

— Жанночка Григорьевна… Добрый вечер… Как здоровье?… Тут без вас завтра никак… Собрание… Гореловские прокололись… Сегодня… Троих мы ликвидировали. А вот поздравлять нас с удачей рановато — важнейший свидетель, он же обвиняемый, сбежал… Да, тот самый Шапиро… Что думаю? В воскресенье, думаю, будет жарко… Да… Жанночка Григорьевна, я всегда рассчитывала на вас… Спасибо, родная, на добром слове…

— Товарищ Латохин, добрый вечер. Это Селиванова. В субботу собрание… Миленький, я понимаю, что как снег на голову… Звонила Терешникову… Завтра расставим все точки над «и»… Наша инициатива… Устроили мы тут охоту на лис… С переменным успехом… Самого главного упустили. Сбежал, прямо из-под венца… Пилипчук был за старшего, Тимофей Степанович… Ну, винит себя, убивается… Нам еще инфаркта не хватало… А я что? Я, товарищ Латохин, как та курочка ряба, всех успокаиваю: не плачь, дед, не плачь, баба… Да… Терешников? Он в своей манере, Советом библиотек стращает… Благодарю, товарищ Латохин, в вас мы не сомневались…

Суть происходящего я понял. Бегство некоего Шапиро полностью смешало планы моих похитителей, и разбойное нападение на Колесова и его товарищей оборачивалось серьезными проблемами. Маргарита Тихоновна довольно часто употребляла слова «библиотека», «читальня», «совет», но мне показалось, что в контексте у них было несколько иное значение.

— Все, что от меня зависит, я сделала. Буркин, Симонян и Латохин на нашей стороне, другого я и не ожидала, — подытожила Маргарита Тихоновна.

Резко и требовательно затрещал дверной звонок. Потом постучали.

— Это Тимофей Степанович, — встрепенулась Маргарита Тихоновна, — во всяком случае, я надеюсь…

Игорь Валерьевич, прихватив нож, пошел открывать. Через несколько секунд в прихожей раздался кашляющий голос пришедшего:

— Упустили мы его! Обманул! Сука он, гад! Вы простите меня, товарищи!

В комнату вбежал, грохоча подкованными сапогами, старик. Был он кудлат, плечист, и одеждой напоминал председателя колхоза, только уже год как партизанящего: растянутые на коленях и вымазанные землей штаны были заправлены в голенища, к коричневому потертому пиджаку в нескольких местах пристала хвоя и древесная смола.

— Я виноват! — старик с силой рванул из шевелюры седую прядь. — Я Шапиру упустил! Готов отвечать по всей строгости!

— Тимофей Степанович, немедленно успокойтесь! — тихо, но властно произнесла Маргарита Тихоновна. — Что с Провоторовым? Жив?

— В больницу Вадьку отвезли… — старик разглядывал зажатые в кулаке волосы. — Врачи сказали, ничего страшного… Шапира его оглушил, и в окно… — он разжал пальцы, и выдранный седой клок упал на ковер.

— Тимофей Степанович, миленький, ну как же вы так? — удрученно спросила Таня. — А сами вы где были?

— В сортире… — Тимофей Степанович чуть не плакал. — С Шапирой оставались Провоторов и Луцис… Вот вы давеча мне говорили: «Шапира — предатель», — а его сам Максим Данилович в читальню привел! Я ведь поверить не мог, что он… Я думал, мы зря подозреваем человека, товарища нашего, что нам стыдно будет, извиняться придется!.. — Тимофей Степанович вдруг странно замешкался. — А это кто? — спросил он, не сводя с меня обезумевших глаз.

— Племянник Максима Даниловича, — сказала Маргарита Тихоновна. — Алексей Владимирович Вязинцев. Я же рассказывала вам…

— Верьте слову… — просипел Тимофей Степанович и рванулся ко мне.

Я постыдно спрятался за Маргариту Тихоновну.

— Алексей Владимирыч, верьте слову, я искуплю… — Тимофей Степанович звонко стукнул кулаком себя в грудь. — Я Шапире сердце выгрызу…

— Тимофей Степанович, родной вы мой… — устало попросила Маргарита Тихоновна, — обуздайте теперь ваш героический темперамент. Алексей Владимирович и так натерпелся. Хватит с него впечатлений на сегодня. Лучше скажите, где Оглоблин и Ларионов?

— Они этого захваченного сторожат, — Тимофей Степанович с неохотой отступился от меня. — В сарае у Возгляковых.

— Остальные?

— Шапиру ищут… — старик безнадежно махнул рукой. — Разделились на две группы. За старших Дежнев и Иевлев.

— Я вот чего опасаюсь… — вмешался Игорь Валерьевич. — Если Колесов узнает, что Шапиро у нас нет, он откажется от всех показаний. Завтра его по-любому придется выдать наблюдателям. Он успеет переговорить с Марченко…

— Ребята, — Таня указала на меня, — у нас же есть Алексей Владимирович! Он тоже свидетель!

Я разом вспотел от нехорошего предчувствия.