Почему ты не пришла до войны? - Лиззи Дорон

Каждый день Елена разрывалась между своей квартирой и комнатой в доме престарелых. Когда ее спрашивали, что она делает целыми днями, она отвечала, что очень занята, так как пытается жить в двух местах и, кроме того, посвящает огромную часть своего времени животным и старикам.

Она также заботилась и о своем статусе в доме престарелых. Поэтому три раза в неделю выезжала из квартиры в пять часов утра, чтобы успеть занять свое место. В шесть она уже сидела на лавочке среди других стариков и ждала прихода врача.

Там, на лавочке, по словам Елены, происходили очень важные вещи. Можно было познакомиться с новыми людьми, послушать сплетни, узнать интересные новости. Трижды в неделю она жаловалась врачу, что страдает бессонницей, встает очень рано, до рассвета. А иногда дразнила его:

— Посмотрим, господин доктор, сможете ли вы поставить диагноз.

Однажды, когда жильцы дома престарелых сидели на лавочке и ждали врача, одна пожилая женщина сказала Елене:

— Знаешь, этот доктор просто ангел.

— Конечно, ангел, — без колебаний ответила Елена. — Он определяет, кому отправляться в рай, а кому — в ад. Разве не видишь, кто тут сидит?

Кроме самой Елены, никто не рассмеялся.

С тех пор, когда она появлялась, на лавочке воцарялось молчание.

Как-то раз ночью администраторша хватилась Елены и устроила переполох. Потом мне виновато объясняли:

— В комнате горел свет. Мы стучали, но никто не отзывался. Поэтому мы выломали дверь и увидели, что телевизор и радио включены, на кухне горит свет, но Елены нигде не было. Мы позвонили в ее старую квартиру и она невозмутимо ответила: «Не беспокойтесь, свет и телевизор я оставила включенными, потому что собиралась скоро вернуться, но пока не могу. Вы же знаете, у меня куча дел: я веду борьбу за права животных в домах престарелых».

Администраторша больше не следила за Еленой. Все знали, что, хотя в ее комнате и горит свет, там нет ни одной живой души. Она регулярно вносила месячную плату, а жила в старой квартире в свое удовольствие.

1990 год

После смерти Елены, когда я пришла забирать ее вещи из дома престарелых, ко мне подошел голубоглазый мужчина в джинсах на подтяжках.

— Вы — психиатр, — определила я.

— Да, — сказал он. — Мне очень жаль, что Елене не разрешили привезти сюда животных.

Он продолжил:

— С вашего позволения я задам вам один вопрос: может, вы знаете, почему она ходила с палочкой?

Пожав плечами, я сказала:

— Она не хромала, и не припомню, чтобы она ходила с палочкой.

Собрав все вещи, я решила положить ключ от комнаты в конверт и отдать администраторше. В поисках пустого конверта я нашла другой, с запиской внутри. Достала ее и с любопытством прочла, что Елена написала в свой шестьдесят первый день рождения: «Уважаемый господин психиатр! Здесь все старые и больные, и я боялась, что мне станут завидовать, ведь я выгляжу богатой и здоровой, поэтому я решила надеть рваные кроссовки. Но вы — врач, и вам все равно, богата я или нет. Ради того чтобы вы поверили, что я старая и больная, я купила палку, стала хромать и тем самым оградила себя от сглаза. Думаю, в будущем вам следовало бы внимательнее слушать. У вас на приеме я намекала, советовала впрямую, чтобы вы задавали мне правильные вопросы. Я вовсе не упряма. Всего доброго, шалом и спасибо. Елена».

И внизу:

«P.S. Вычеркните, пожалуйста, из диагноза, что я упряма. Если вам обязательно надо что-нибудь написать, напишите лучше, что я всем сердцем верю в сглаз».