Обнаженные мужчины - Аманда Филипаччи

Я не успеваю ничего ответить, как она говорит:

– Вы – один из немногих, кому я могу доверять. И один из немногих людей, которых любит Сара. Так что лучшего нельзя и желать. Это так помогло бы мне, если бы вы согласились. Я была бы вашей должницей на всю жизнь. К тому же считается, что Диснейленд очень забавен и для взрослых.

– Не знаю, – отвечаю я. – Думаю, это несколько странно.

– Что странно?

– Я имею в виду, что, в конце концов, я же не ее отец. Приемлемо ли такое?

– У нее нет отца, – холодно произносит леди Генриетта. – Если вы не хотите это сделать – ну что же, прекрасно. Ей придется побыть с одним из моих натурщиков, которых она терпеть не может, но у нее не будет выбора.

У меня такое чувство, что она нарочно это придумала, чтобы пристыдить меня.

– Не знаю, – говорю я. – Не то чтобы мне этого не хотелось. Дело в том… – Я не могу закончить эту фразу. Мне хочется сказать: «Дело в том, что не кажется ли вам, что она проявляет слишком уж много нежности?» или: «Не знаю, чего от себя ожидать». Но нет, я не могу сказать такое, иначе она подумает, что я опасный маньяк, и больше никогда не захочет меня видеть.

В конце концов я выдавливаю:

– Дело в том, что людям это могло бы показаться несколько странным.

– Чепуха. Вы просто скажете, что вы ее отец. Я не отказываюсь. Я просто поддаюсь, не зная, как отказать. Мне не хочется, чтобы она расстроилась и невзлюбила меня. В конце концов, я все еще надеюсь, что она порвет с Дэймоном. То, что она собирается провести с ним один уикенд, вовсе не означает, что она проведет с ним остаток жизни. К тому же неплохо, что она доверяет мне свою дочь. Возможно, подсознательно она хочет, чтобы отцом был я, и готовит меня к этой роли. Возможно, это притянуто за уши, но мне всегда нравится фантазировать о том, какие прекрасные плоды может принести ситуация, кажущаяся безнадежной.

На следующий день мне приходит хорошая идея, которая может компенсировать необходимость везти Сару в Диснейленд. Она заключается в том, чтобы взять с собой еще и мою мать. Это убьет сразу двух зайцев: 1) Я окажу услугу леди Генриетте. 2) Я доставлю удовольствие своей матери, которая жаждет провести время вместе со мной. 3) Я не буду с Сарой наедине.

Когда я упоминаю об этой идее при леди Генриетте, она, по-видимому, не приходит от нее в восторг, и я не понимаю, почему. Я думал, что она должна бы обрадоваться. А она говорит:

– О! А почему вы хотите взять с собой вашу мать? Вы думаете, вам будет скучно с Сарой?

Она вызывает у меня раздражение, и язык чешется ответить: «Нет, идиотка, в этом-то и проблема: я боюсь, что мне будет слишком весело».

Но я говорю:

– Моя мама давно уже хочет со мной повидаться, вот я и подумал, что это будет хорошая возможность. Уверен, ей понравится Диснейленд. И я удивлен, что вы не рады тому, что женщина постарше поможет мне присматривать за Сарой.

Лери Генриетта больше ничего не говорит, но, кажется, не очень-то рада моей идее. Тем не менее на следующий день она вручает мне еще один билет на самолет. Я предлагаю заплатить за него, хотя на самом деле не могу себе этого позволить, но леди Генриетта заявляет, что и слышать об этом не хочет. Я заглушаю в себе чувство вины, напоминая себе, что она богата.

– По крайней мере вам не придется платить за дополнительную комнату, – нахожусь я. – Сара может жить в одной комнате с моей матерью.

– Нет, – отвечает леди Генриетта. – У каждого из вас будет собственный номер.

Мы едем, едем, едем

В Диснейленд,

В Диснейленд.

Мы едем, едем, едем,

Мать твою так.[7]

Моя девушка Шарлотта считает, что все это немного странно, но, вопреки моим опасениям, не придает этому особого значения, поскольку как раз сейчас очень занята. Она говорит, что даже рада: ведь она сможет поработать целый уикенд, ни на что не отвлекаясь.