Долгий путь к чаепитию - Энтони Берджесс

Тьма, тьма, тьма, тьма, тьма и вой ветра, но ливень и гром были уже позади и затихали. Проблеск света, отблеск света, блеск света – и он уже мигал от сияния дня, хотя, когда он начал спускаться, уже был вечер. Эдгар осмотрелся и увидел тысячи людей, снующих туда-сюда, радостных и возбужденных – хотя некоторые дети плакали от перевозбуждения – и одетых по старой моде: женщины в огромных юбках с турнюрами, мужчины – с тростями, в серых цилиндрах. Он оглянулся: увидел, что отверстие, откуда он появился, постепенно закрывалось и сливалось с поверхностью гладкой стены. Эдгар поднял голову и увидел огромную стеклянную крышу, через которую светило солнце. С ним заговорил высокий мужчина:

– Как ты странно одет, мальчик! Наверное, ты часть Экспозиции?

– Какой экспозиции, сэр? – спросил Эдгар, готовый, оказавшись в безопасности, быть со всеми вежливым, любезным и воспитанным.

– Великой Экспозиции, разумеется, – засмеялся мужчина. – Ты слышала, Марта? – сказал он своей маленькой толстенькой жене. – Вы слышали, Летиция, Евгения, Мэри, Фиби, Вики, Эрминтруда, Гертруда, Энни, Хлоя, Альберта? – обратился он к своим многочисленным дочерям. – Юноша интересуется: какая экспозиция? – Все они рассмеялись, но довольно добродушно. – Да это же Величайшая Экспозиция в мире, – сказал мужчина. – Здесь есть всё. Ее можно объехать только на железной дороге.

Тут же, пыхтя, подошел поезд, и машинистом с кочегаром оказались не кто иные, как Боб Эклс и Николас, два матроса, которые отвезли Эдгара с корабля на остров.

– Лезь к нам в кабину, малец, – сказал Николас. – Спой нам песню, чтоб дружно мы поезд вели.

– А где – гм – юная – гм – леди? – поинтересовался Эдгар. – Рода какая-то.

– Рода Флеминг?! – воскликнул Николас. – Все там же, и все ворчит. Она не любит темноты, поэтому я, как видишь, слегка распахнул рубашку, чтобы она выглядывала. Залезай, малец.

Эдгару очень хорошо было стоять в кабине, среди раскаленного воздуха, пара и смазанного железа. Они покатились, пыхтя, и Эдгар запел:

Вперед паровоз по рельсам летит,

И хоть в угле кочегар,

И хоть машинист от жары кряхтит,

Но ходит поршень, и клапан свистит,

И топка как самовар пыхтит,

И нет лучше дыма, чем пар!

А Боб Эклс и Николас подхватили припев:

Ты стучишь по колесам своим молотком,

Чтоб в колесах найти неполадки,

Но другие считают, что штука вся в том,

Чтоб найти, что всё в полном порядке.

Рода Флеминг визгливо проговорила из-под рубашки своего владельца:

– Слишком шумно, я не слышу собственного визга.

Никто не обратил на нее никакого внимания, тем более что они как раз подъехали к маленькой станции, где на платформе приплясывали мистер Эк Кер Ман, мистер Эк Хар Т и человечек, который помогал им в конторе на пристани; и, порхая над ними, орал попугай.

– Здесь сходить нельзя! – закричали они. – Вы должны показать билеты контролеру…

Тоненький голосок сказал:

– Вору впору.

– А у нас его нет. Но мы все-таки посмотрим ваши паспорта, – продолжил человечек, – чтобы проверить, как вы сюда попали.

– Ну нет, – отрезал Николас, – мы не согласны, раз вы не пускаете нас на берег. Или одно, или другое.

Вдруг из дверей, над которыми было написано ВЫХОД, на платформу с грохотом ворвалась лошадь. На ней сидела дама и щелкала кнутом.

– Эй, ты! Джильди, сюда-а, или я тебя запорю до полусмерти, ты, паршивокожий.

После чего появился маленький индус.

– Боже мой, я пытаюсь достать шоколад из шоколадного автомата, мисс сагиб.

– Брось шоколад. Нам нужно сесть на поезд. Я не вижу вагона для лошади, – сказала она, хмуря брови.

– На поезд нельзя! – закричали мистер Эк Кер Ман и мистер Эк Хар Т. – Контролера нет и кондуктора тоже нет. – И оба мистера Эка махнули поезду, чтобы он отправлялся.

– Поехали, – сказал Боб Эклс. – Вперед! – И они тронулись.

На платформе заскакали от бешенства, и очень отчетливо был слышен голоса индуса:

– О Боже милостивый, я должен находиться в Бомбей, да, и ни одного поезда до дальнейшего извещения. 146

Дама начала щелкать над ним кнутом, но он все время успевал увернуться от удара.

– Мне очень хочется пить, – сказал Эдгар. Его и вправду мучила жажда от угольной пыли и жары.

– Если хочешь, переберись через тендер с углем, оттуда залезь в поезд через крышу и разыщи, что называется, вагон-ресторан.

Среди глыб угля Эдгар обнаружил пекаршу и мистера Квимби. Последний с удовольствием уплетал кусочки угля, пачкая лицо угольной пылью.

– Чудесно! – повторял он. – И, осмелюсь заметить, прекрасно приготовлено, мэм.

– Это уголь, – ответила пекарша, – и, по-моему, вы просто смешны.

– Ах, но ведь всё в сознании! – воскликнул мистер Квимби. – Для моего сознания это восхитительная индейка с клюквенным соусом и тыквенный пирог. Ням-ням-ням, – продолжал он, с видимым удовольствием вгрызаясь в черный блестящий кусок. Ни он, ни она Эдгара не заметили. Эдгар переполз через груду угля и увидел в крыше первого вагона дверцу, из которой высовывался джентльмен в одежде Шекспира. На его плече сидела мышь в старомодном дамском наряде. Эдгар сразу их узнал. Мистер Эдем сказал: