Мисс Вайоминг - Дуглас Коупленд

Сьюзен прочла угрожающее письмо более внимательно.

Мэрилин между тем изучала надпись на папке, которую достала из мешка. «Радио, Сан-Хосе, Калифорния. Вещаем без перерыва». В папке лежал распечатанный список имен и адресов, каждый адрес перечеркнут крест-накрест. Также в мешке находились папки, на которых были написаны названия и других городов – Торонто в провинции Онтарио; Боулинг-Грин в штате Кентукки, Скенектади в штате Нью-Йорк.

– Я поняла – это имена и адреса слушателей станции, которые заполняли торговые карточки.

– Но почему они?

– Да ты только сама подумай: если ты составил список людей, которые с радостью звонят в разные радиошоу, то тебе не составит большого труда вытянуть из них пятьдесят долларов. А теперь помоги мне аккуратно сложить эти бумаги. Юджин, я люблю тебя за то, что ты сам выкопал себе могилу.

Они сложили свои трофеи в стопки. Когда они уже снова сидели в машине, Мэрилин подрулила к контейнеру для мусора за «Тако Беллом» и сказала: «Выкини туда остальной мусор». Сьюзен взяла мешки и изящно зашвырнула их в ржавый зеленый бачок.

В гостинице Сьюзен уже скоро была сыта по горло Мэрилин и ее бумажными сокровищами. Телевизор не работал. Она легла на кровать и старалась найти трещины на потолке, очертаниями похожие на животных.

– Мам, завтра ночью мы будем жить в гостинице или в какой-нибудь семье?

– В гостинице, моя сладкая.

Сьюзен вздохнула.

– Тебе бы больше хотелось в семью?

– И да, и нет.

Да, потому что она привыкла заглядывать в чужие жизни и дома, неизменно более нормальные, чем собственные ее жизнь и дом, и нет, потому что, кроме этого, ей приходилось вдыхать запахи чужого дома, есть чужую еду и неизбежно появлялся какой-нибудь «папа» или «братец», который пытался ее пощупать или как бы ненароком заходил в ванную, когда она принимала душ, а ей при этом приходилось лучезарно улыбаться. Сьюзен вспомнила, как группа женщин пикетировала конкурс молодых красавиц в Сан-Франциско. Они обзывали конкурсанток «скотами». Обвиняли матерей в том, что те, как мясники, ведут своих овечек на убой. На пикетирующих были бикини из кусков мяса. Сьюзен улыбнулась. Она попыталась представить куски говядины на себе, влажные и розовые, как кожа под коростой.

– Мам, а что ты думаешь о тех женщинах с мясом из Сан-Франциско? Которые были в бикини из вырезки?

Мэрилин опустила бумаги, которые держала в руках.

– Злючки и пустышки, Сьюзен.

На висках у Мэрилин вздулись вены.

– Ты слышишь? Пропащие. Абсолютно пропащие. Наверняка живут без мужиков. Бесплодные. Жалкие. Убогие. Мне их жаль.

– Но если судить по их виду, им было весело.

Взбешенная Мэрилин набросилась на дочь с такой яростью, что Сьюзен просто увидела, что у человеческих существ под кожей есть череп.

– Нет! – сказала Мэрилин. – Забудь про них. Навсегда. Ты слышишь?

– Да, мам, я просто пошутила.

– И никогда не теряй время попусту, думая о таких женщинах.

Мэрилин вернулась к своей работе, продолжив анализировать мошенническую переписку Юджина Линдсея, но было видно, что ее тело переполнено гормонами стресса. Сьюзен почувствовала себя молодым волчонком, который только что обнаружил, что у дикобраза есть нежный вкусный животик.

На следующий день они зарегистрировались в гостинице в Сент-Луисе, и пока Сьюзен в номере читала комиксы, Мэрилин, поболтав с несколькими подиумными мамашами, узнала, что Юджин остановился в той же гостинице один, потому что Ренату держал в Блумингтоне заказ к конкурсу толстяков, который должен был состояться в следующем месяце в Тампе во Флориде. Практически без всяких усилий Мэрилин определила номер, в котором остановился Юджин, и вскоре уже стучала в его дверь. Юджин открыл; на нем были только носки, полосатые боксерские трусы и расстегнутая рубашка. Он держал стакан с виски, и Мэрилин видела, как золотятся в солнечном свете волоски на его пальцах. Мэрилин поняла, что Юджин привык открывать двери только тому, кому хотел, и только тогда, когда хотел.

– Это что – шутка? – спросил он, увидев Мэрилин.

– Никаких шуток, Юджин.

Мэрилин, оттеснив Юджина, вломилась в его номер.

– Что за черт? Эй, леди, убирайтесь к чертовой матери из моего номера. И побыстрее.

– Нет, Юджин.

– Неужели это все ребята с телестудии придумали? Разыграть решили?

– Это не розыгрыш, Юджин, и не знаю я никаких ребят ни с какой телестудии.

Она кокетливо склонила голову, села на кровать и положила ногу на ногу.

Юджин одним залпом допил виски.

– Я не в настроении, леди. Вон отсюда.

– О, Юджин, вы неправильно истолковали мои намерения.

– Вы ведь шоу-мамаша, так? Я вас всех за версту чую. Чокнутые придурки.

Он плеснул в стакан еще виски.

– Разве пить не вредно для здоровья?

– Прошу вас, черт, еще немного, и я вызываю гостиничную охрану.

Юджин направился к стоявшему рядом с кроватью телефону.

– На «Стелазине» не я сижу, Юджин. И не я тут сумасшедшая.

Его палец замер над кнопкой с цифрой «ноль».

– Послушайте, леди, я буду вынужден…

– Да заткнись ты, шевелюра говорящая. Меня зовут не Леди, а Мэрилин, впрочем, это не так уж важно. А важно то, что моя дочь выиграет завтрашний конкурс. Она будет играть «К Элизе», и даже если «Мисс Айова» будет лечить на подиуме рак или у «Мисс Айдахо» появятся стигматы – моя дочь выиграет. И точка. А ты сделаешь все, чтобы это произошло.

– Вы шутите. – С лица Юджина исчезло напряженное выражение. – Это все ребята с телестудии подстроили.

– Никаких шуток.

– Хорошо играете.

– Это не игра, Юджин. Тут все серьезно.

Стиснув зубы, Юджин заговорил спокойным, размеренным голосом телевизионного комментатора.

– Все это дикое варварство, не так ли? Вы готовы убить ради того, чтобы ваша маленькая протеже победила. Спорю, что вы и ваша маленькая мисс…

– Вайоминг.

Семья еще только собиралась переехать в этот штат, но Мэрилин уже арендовала на имя Сьюзен какую-то будку в пригороде Шайенна. Сейчас ей очень хотелось сбить Юджина с толку.

– Вы носите говяжье бикини, Юджин.

– Ч-ч-что?..

Юджин машинально потянулся к своим половым органам, он подумал, что они, вероятно, вырвались на свободу.

– Прочтите это.

Достав из сумочки пачку ксерокопий, Мэрилин бросила их на постельное покрывало, так что Юджину с того места, где он стоял, было хорошо видно, что это такое.