Сны Ocimum Basilicum - Ширин Шафиева

Внутри расщелин была проложена металлическая лестница. По ней паломники могли добраться почти до самого верха, где предприимчивые местные жители соорудили комнату для молитв.

Путь сквозь скалу оказался лёгким, но захватывающим. С каждой площадки попеременно открывались виды то на восток, где серая дымка стёрла границу между морем и небом так, что казалось, будто Земля – плоская и висит над заполненным туманом обрывом, то на запад, где горизонт скрывали синие горы, а зелёные холмы прорезала молочно-белая колея – единственное творение человека, не испортившее, а, наоборот, придавшее совершенства этой красоте. И, хотя Рейхан только что прошла этим путём, ей всё равно казалось, что на самом деле, в той реальности, которую не видит никто, кроме неё, дорога ведёт в бесконечные дали, где чудеса сменяются, одно невероятнее другого. Это была одна из любимых игр Рейхан в городе – представлять себе, что знакомые улицы тянутся вперёд до бесконечности, проходя сквозь другие страны и даже континенты, и что однажды, если сильно захочется, можно будет по ним уйти. В очередной раз посмотрев вниз, она увидела, что у беседок собрались туристы Эллады, Рейхан помахала им, но, конечно, они не могли видеть её, забравшуюся так высоко и скрытую в тени.

Несколько раз навстречу ей шли целые семьи, у некоторых – по пятеро детей (Рейхан надеялась, что они не пришли просить о плодовитости), она пропускала их, но, в целом, ей повезло, и народу в этот день было не так много, как обычно. Пройдя насквозь небольшую пещеру, где камни отполировали тысячи рук, Рейхан вышла к расщелине. Там рос инжир. На его ветвях колыхались ленточки и тряпицы, повязанные латентными язычниками, которые верили, что загаданные таким образом желания исполнятся. Одна из лент, самая красивая и новая на вид, почему-то приковала к себе внимание Рейхан, и она, повинуясь интуиции, осторожно спустилась к дереву, отвязала ленточку и увидела, что на ней выведена надпись «Карамель».

Словно сны двух минувших ночей настигли Рейхан после того, как она зареклась думать о них, расшифровывать их символы, идти по этому сомнительному пути преследования того, что и мечтой-то не было. Лента могла вообще ничего не означать. Но почерк казался знакомым. Рейхан видела его раньше или должна была увидеть в будущем.

Даже если он существовал в единственном известном ей материальном мире – вовсе не обязательно они жили в одной стране. Судя по его лицу и поведению, скорее нет. Но не проверить было бы глупо.

Рейхан сжала ленту в руке, прислонилась лбом к покрытому чёрно-бурыми пятнами Andreaea rupestris камню, закрыла глаза и отправилась в путешествие по его воспоминаниям. Это было тяжело, как идти в свинцовых сапогах по мокрому песку, но Рейхан упорно пробиралась сквозь долгую и потаённую память магической скалы ко вчерашнему дню. Каждая выемка, каждый шрам от ветра и воды хранили записи о мириадах растений, животных и микроорганизмов, человеческих прикосновений, надежд, страданий, смертей, рождений, всего, что в избытке есть у природы, и всё это прошло сквозь Рейхан, разорвав её душу на монады и превратив в единое целое с вечностью, но даже тогда её разум сохранил ясность и не забыл, что искал, и вот, спустя целую эпоху, время которой разрушило пять пальцев скалы чуть ли не наполовину, Рейхан смогла ухватиться за самый край обрывка воспоминания, для камней оно было не важнее остальных: группа людей, объединённых одной сильной, страстной целью, и во главе этой группы он, сознание его похоже на хрупкий серый цветок, забытый в вазе, его тонкие руки повязывают ленты на ветви инжира одну за другой, и его тоска так бездонна, что он даже не загадывает скалам никакого желания, он просто забыл, что они у него есть. Те люди потом забрали ленты, не заметили лишь одну, доставшуюся Рейхан. Отпрянув от камня, она несколько минут приходила в себя после бесконечного количества чужих прожитых жизней, сосредоточившись на собственном теле и моменте «здесь и сейчас».

Ступени уходили выше, а Рейхан была полна решимости добраться до самого конца. Она спрятала свой трофей в рюкзак, решив подумать о слове «карамель» по пути домой.

Следующей вехой стало узкое, с палец толщиной, русло, прорезанное водой в отвесной скале. К этому месту была прикреплена своя бабка, важная, как папа римский, и за очередную мзду она рассказала Рейхан, что здесь течёт (но исключительно по пятницам) целебный источник, силу которому передали слёзы пророка Хыдыра. Сама Рейхан читала множество разных легенд и о горе, и о возникновении источника, но ни одна из них не показалась ей убедительной. Однако считалось, что у дошедшего сюда сбудется заветное желание. Она приложила ладонь к камню. Через несколько секунд потрясённая хранительница источника увидела своими собственными глазами, как в субботний день по руслу побежала вода. Начав раскачиваться взад-вперёд, она заголосила, не то возмущённо, не то восторженно, на что Рейхан не обратила никакого внимания. Она вдруг поняла, что не хочет ничего просить у волшебной горы. Наоборот, ей хотелось кое-что горе дать. Неприкосновенность. Будь это в её власти, Рейхан сделала бы так, что никогда больше ни ветер, ни снег и дождь, ни толпы страждущих не глодали бы тело скалы, хрупкое от глубоких трещин, она поместила бы в состояние стазиса горную породу, и мхи, и лишайники, и каменные розы, запретила бы вход людям, постоянно чего-то алчущим и клянчащим, тем, кто строит мусульманские святилища в языческих местах силы, тем, кто совершает колдовские обряды и обращается к посредникам природы, скалам и деревьям, а затем целует Коран и делает взнос верховной карге, дающей инструкции (а её помощник может разменять вам крупную купюру, если у вас не осталось мелких для подношения). Чего стоят её эгоистичные мечты по сравнению с трагедией медленного умирания всего, что прекрасно в этом мире?

Рейхан добралась до конца проложенной дорожки, но не вошла в домик для молитв, хотя её туда настойчиво зазывали. В последний раз окинув взглядом необъятные просторы, она повернула назад. На обратном пути, пройдя мимо всё ещё сочащегося водой источника и стенающей по этому поводу старухи, она столкнулась с Элладой, за которой гуськом следовали её подопечные.

– Ну как тебе? Я там под одним камнем пролезла три раза, – тихо сказала Эллада. – Говорят, от этого все беременеют, даже бесплодные.

– Даже девственницы, – рассеянно ответила Рейхан.

– Вот от кого-кого, а от тебя не ожидала, – насупилась Эллада. – Что ты прикалываешься, ведьма? И, кстати, чисто технически девственница очень даже может забеременеть.

– Да будет у тебя столько детей, сколько захочешь, не переживай. А место здесь действительно магическое.

– У нас один чувак внизу остался, не смог подняться. Молодой совсем.

– Некоторых гора не пропускает, – сказала Рейхан. – Людей с нечистыми помыслами, а может быть, просто тех, кто ей не нравится. – Она подумала о толпе старушек-попрошаек – эти ежедневно сначала взбираются вверх, а потом спускаются вниз. – В общем, систему пропуска я не до конца поняла, но она точно есть. – Она посмотрела на восторженных туристов, которые фотографировали всё вокруг и ужасно галдели. Рейхан, уже успевшая привыкнуть к окутывающему гору безмолвию (к хорошему привыкают быстро), захотела оказаться подальше от них.