Четвертый тоннель - Игорь Андреев

— Со мной, знаешь, что-то странное творится. Как будто сума схожу. Вроде все про себя помню, но так, словно не про себя, а про кого-то другого… Понимаешь?

— А чего тут не понять? — спросил Валерка. — Ты сколько уже не пьешь?

— Две недели, — ответил Иван. — Сегодня как раз.

— Так чего ж ты хочешь. Это у тебя черная горячка начинается.

Виктор Пелевин, «День бульдозериста»

Однажды я подумал о том, что мне часто бывает плохо потому, что я слишком много времени провожу среди людей, которым плохо. Они подавляют меня своим негативом. Почему большинство взрослых людей подавляют свои желания, эмоции, внутренние импульсы? Почему я, оказавшись в вагоне метро среди людей-роботов, тоже становлюсь роботом? Я внутренне протестовал, но был бессилен противостоять настроению толпы, идущей по своим делам в мрачном трансе.

Поразмышляв, я обнаружил, что боюсь выделяться из толпы. Хотя именно это интересно. В детстве, пока меня не научили не высовываться, я был другим. Вот какая-нибудь девочка во дворе. В песочнице. Розовый бантик, белые сандалии. Подхожу:

— Привет.

— Привет.

— Как тебя зовут?

— Маша.

— А меня Игорь. А что ты тут делаешь?

Она еще не говорит «я на улице не знакомлюсь». Я еще не придаю излишнего значения тому, что она говорит. И вот мы уже играем вместе, пока меня кто-то из пацанов не вовлечет в более интересную игру, например, кидать земляные камни в проезжающие мимо автобусы, а потом убегать от злых шоферов.

А что теперь? Все строго, скучно и по регламенту. Осторожно, двери закрываются. Хоть вешайся.

Один из моихдрузей по «Живому журналу», по имени Вова, рассказал про упражнение из пикап-тренинга. Исполнить песню в многолюдном месте на глазах у прохожих. Громко, чтобы все слышали. Случайных зрителей должно быть не менее двадцати человек. Например, в метро. Вова рекомендовал повторить три раза с интервалом минимум в 15 минут. Он пообещал, что мне понравится эффект. «Сначала ты перестанешь думать: „Ой, на меня смотрят, это неприлично, это стыдно, я наверное как дурак выгляжу“. Потом, после многократного исполнения, появится игривое настроение. А потом — независимость от толпы». Представив, как я мог бы петь в метро, я почувствовал страх вперемешку с воодушевлением и понял, что хочу это сделать. Но… не сегодня.

Через пару недель я наконец-то решился. Поскольку ни одной песни наизусть не знал, я принял решение исполнить детский шлягер «В лесу родилась елочка». Нашел в интернете, распечатал, выучил наизусть. Подумал, где буду упражняться. На Филевской линии метро поезд ходит по поверхности. Почти без шума. Меня будет хорошо слышно всем пассажирам. Прекрасно.

И вот я там. Волнение нарастает по мере приближения к станции «Киевская». Когда поезд вышел из тоннеля на поверхность, во мне не осталось никаких чувств, кроме пронизывающего насквозь, парализующего волнения. Дикий шум метро стих, уступив место тихим перестукам железных колес о стыки рельсов. Пора бы начинать. Но у меня в голове сразу возник поток мыслей, объясняющих, почему именно сейчас, именно в этом вагоне петь нельзя.

— Ну, в этом вагоне я петь не буду, потому что все время в нем ехал, — сказал я сам себе мысленно. — Что я буду, как дурак, людей пугать. Вот перейду в соседний вагон и там…

Перешел. Мгновенно нашлись аргументы, чтобы здесь и сейчас это тоже не делать:

— В этом вагоне слишком мало людей, всего человек десять. Надо не так…

Однако в следующем вагоне нашлись новые соображения, так же продиктованные страхом и оттого очень убедительные. Так, блуждая из вагона в вагон, я доехал до конечной. Мои отмазки неоспоримы. Если надо, я сам себя умею так убедить, что ни один Генри Киссинджер не сможет переспорить.

Ну что ж. Ну, трус. Ну и что. Не умирать же. Озадаченный, я пробормотал:

— Ничего страшного, сейчас сяду в поезд в обратную сторону и начну.