Прелестные создания - Трейси Шевалье

Я нахмурилась, глядя на нее, и помотала головой. Я пыталась мягко подвести лорда Хенли к мысли об уплате сразу и за череп, и за кости, а Мэри грубо вмешивалась в мои деликатные переговоры. Но, не обратив на меня внимания, она добавила:

— Голову будем держать на Кокмойл-сквер.

Лорд Хенли уставился на меня.

— Мисс Филпот, с какой стати эта девочка берется судить о том, что произойдет с этим экземпляром?

Я кашлянула в свой носовой платок.

— Видите ли, сэр, это она его нашла вместе со своим братом, так что, полагаю, ее семья имеет на него кое-какие права.

— В таком случае где же отец? Мне пристало говорить с ним, а не… — Здесь лорд Хенли умолк, как будто произнести «женщина» или «девочка» представлялось ему чересчур недостойным.

— Он умер несколько месяцев назад.

— Ну, тогда с матерью. Приведите сюда мать, — сказал лорд Хенли так, словно приказывал груму привести его лошадь.

Трудно было вообразить Молли Эннинг, ведущей торг с лордом Хенли. Днем раньше мы договорились с ней, что я попытаюсь убедить лорда Хенли подождать полного экземпляра. Ее личное участие в деловых переговорах мы даже не обсуждали. Я вздохнула:

— Сбегай за своей матерью, Мэри.

Мы ждали их появления в неловком молчании, находя прибежище в рассматривании черепа.

— Глаза у него слишком уж большие для крокодила, вы не находите, лорд Хенли? — спросила я наудачу.

Лорд Хенли пошаркал туфлями по полу.

— Это просто, мисс Филпот. Это одно из ранних произведений Создателя, а потом Он решил дать чудищу глаза поменьше.

— Вы хотите сказать, что Бог его отверг? — удивленно подняла я брови.

— Я хочу сказать, что Богу понадобился более совершенный вариант — тот крокодил, которого мы сейчас знаем, — и Он заменил его.

Я никогда не слыхивала ничего подобного. Мне хотелось, чтобы лорд Хенли как-то развил свою мысль, но он всегда высказывался так скудно, что места для расспросов совершенно не оставалось. Он заставлял меня чувствовать себя идиоткой, даже когда я понимала, что сам он куда больший идиот, нежели я.

Так что мне нисколько не было жать, когда Молли Эннинг прервала наш разговор. К счастью, она не принесла с собой плачущего младенца, но явилась в сопровождении Мэри и запаха капусты.

— Я Молли Эннинг, сэр, — сказала она, вытирая руки о фартук и озираясь вокруг, поскольку никогда раньше не бывала в комнатах Курзала. — Держу лавку окаменелостей. Что вы хотели?

Она была того же роста, что и лорд Хенли, и то, что она смотрела на него не снизу вверх, а на одном уровне, его вроде бы слегка подавило. Меня она тоже удивила. Я никогда не слышала, чтобы их мастерскую называли лавкой, как не слышала и о том, чтобы она ею особо занималась. Но теперь, без мужа, ей приходилось браться за новые задачи. Ведение бизнеса представлялось одной из них.

— Я хочу взять у вас этот экземпляр, миссис Эннинг. Если ваша дочь это допустит, — добавил лорд Хенли с ноткой сарказма. — Но ведь ваша дочь слушается вас?

— Разумеется, — ответила Молли Эннинг, мельком взглянув на череп. — Сколько же в таком случае вы хотите заплатить?

— Три фунта.

— Это… — начала было я.

— Я так думаю, многие джентльмены готовы заплатить больше, — сказала Молли Эннинг, заглушив мой голос. — Но мы возьмем ваши деньги, если пожелаете, как задаток за всю эту тварь, когда Мэри ее найдет.

— А если она ее не найдет?

— Да уж найдет, можете не сомневаться. Моя Мэри всегда находит что-нибудь этакое. Такая уж у нее особенность — всегда отличалась этим, с тех пор как в нее ударила молния. А ведь это на вашем поле было, да, лорд Хенли?

Несколько обстоятельств совершенно меня поразили: то, что Молли Эннинг так уверенно говорит с представителем знати; то, что она очень умно предоставила ему назвать свою цену, получив представление о стоимости предмета, цену которому она не знала; то, что у нее хватило ловкости так упомянуть об ударе молнии, чтобы ответственность за него вроде бы легла на лорда Хенли. Но самое удивительное состояло в том, что она, по сути, похвалила свою дочь как раз тогда, когда Мэри в этом нуждалась. От многих я слышала, что Молли Эннинг большая оригиналка, и теперь понимала, что они имели в виду.

Лорд Хенли не знал, что и сказать в ответ. Я вмешалась, чтобы ему помочь:

— Эннинги, конечно, уступят вам голову за три фунта, если тело не будет найдено в пределах, скажем, двух лет.

Взгляд лорда Хенли метался между Молли Эннинг и мною.

— Договорились, — ответил он в конце концов, тем самым снова подтверждая свою цену.

После изучения того черепа я обнаружила, что мне стало трудно спать, постоянно видя во сне глаза тех животных, в которые я заглядывала: глаза лошадей, кошек, чаек, собак. В них ощущалась какая-то ограниченность, отсутствие Божьей искры, и это пугало меня настолько, что я, пробуждаясь, больше не была в состоянии уснуть.

В воскресенье я задержалась после службы у церкви Святого Михаила, помахав рукой Бесси и своим сестрам.

— Я вас догоню, — сказала я и встала у стены, ожидая, пока викарий закончит прощаться с остальными прихожанами.

Преподобный Джонс был человеком невзрачным, с коротко остриженными волосами, а его тонкие губы изгибались и выворачивались, даже когда выражение лица пребывало в неподвижности. Если не считать обычных фраз вежливости, я никогда с ним не разговаривала, поскольку во время служб он всегда был до крайности нуден, с этим своим пронзительным голосом и тусклыми проповедями. Он, однако же, был служителем Господа, и я надеялась, что ему удастся направить меня и поддержать.

Наконец в церкви не осталось никого, кроме девочки, подметавшей пол. Преподобный Джонс шел меж скамеек, собирая листы с текстом псалмов и проверяя, не остались ли забытыми чьи-то перчатки или молитвенники. Меня он не замечал. Собственно, у меня было такое чувство, что он не хочет меня замечать. Покончив на сегодня с пасторскими обязанностями, он, вне всякого сомнения, думал об обеде, за который скоро усядется, и о последующем сладком сне в кресле у камина. Когда я прочистила горло, он поднял взгляд и не смог удержаться от мимолетной гримасы, напрягшей его рог.

— Мисс Филпот, это не ваш платок? — Он протянул мне лоскуток белой материи, вероятно надеясь, что от меня легко можно будет избавиться.

— Боюсь, что нет, ваше преподобие.

— Вот как. Возможно, вы ищете что-то другое? Кошелек? Пуговицу? Заколку для волос?

— Нет, я хотела обсудить с вами один предмет.

— Понимаю, — кивнул преподобный Джонс, выпятив губы. — Скоро уже пора будет обедать, а мне еще здесь надо закончить. Вы не возражаете? — И он продолжил обход церковных скамеек, поправляя на них подушечки, а я пошла следом.