Серебряная свадьба - Мейв Бинчи

— Но я уже готова, — настаивала Хелен.

— Нет, ты боишься людей: вот почему ты здесь.

— Вы не правы, просто нигде, кроме этого монастыря, я не встречала людей, которых искренне смогла бы полюбить.

— Но это еще не все. Мы как бы защищаем тебя от чего-то. Однако дальше так продолжаться не может. Вероятно, причина заключена в мужчине, или в сексе, или в несправедливости мира… Каждый из нас должен быть готов к тому, чтобы встретить трудности лицом к лицу, а потом справиться с ними. А ты по-прежнему прячешься в монастыре от чего-то.

— Наверное, дело в сексе.

— Отлично, но не воображай, что тебе будут отпущены все грехи, — Бриджид рассмеялась. — Возвращайся в мир, Хелен. Проведи там пару лет, не прерывая отношений с нами, и возвращайся, если по-прежнему будешь ощущать, что твой дом — здесь. Возвращайся, и тогда мы возобновим наш разговор. Я и в самом деле думаю, что теперь тебе надо уйти. Для твоего же собственного блага.

— Вы действительно предлагаете мне уйти?

— Я даже настаиваю на этом. Вот видишь, у нас здесь не так, как в реальном мире. Там я либо приказала бы тебе уйти, либо посодействовала твоему дальнейшему продвижению. А здесь я всем своим существом ощущаю, что это место чересчур безопасно для тебя.

— Разрешите мне остаться еще хотя бы ненадолго, прошу вас!

— Ты можешь жить здесь вплоть до двадцатипятилетней годовщины свадьбы твоих родителей, — неожиданно заявила Бриджид. — А там посмотрим.

Выйдя из крохотного кабинета сестры Бриджид, Хелен почувствовала себя очень несчастной. У нее был такой удрученный вид, что сестра Несса попросила ее помочь ей сегодня с несовершеннолетними мамашами. И это был первый случай, когда она обратилась к Хелен с подобным предложением.

Хелен безмолвно последовала за Нессой.

— Послушай, Хелен, с тобой что-то не так? — спросила Несса. — Мы не должны строго судить этих людей; мы только им помогаем.

— Конечно, — ответила Хелен. Она выглядела совершенно обреченной, как те девушки, что принимали небольшие дозы антидепрессантов или жили в постоянном страхе перед сутенерами, вечно склонявшими их поскорее сделать аборт. Время от времени Несса оборачивалась назад и посматривала на нее с беспокойством. Хелен уже была спокойна, но странно безучастна. Она сделала все, о чем ее просили, — обошла квартиры не явившихся вовремя на очередной осмотр девушек. После случая с маленьким Саймоном, чуть не выползшим на мостовую в самый час пик, Несса очень беспокоилась за них.

Поздно вечером Несса попросила Хелен разыскать Ивонну, которая была на восьмом месяце беременности, и уже во второй раз. Дверь отворила очаровательная девчушка с глазами темными, как у отца, давно бесследно исчезнувшего из жизни Ивонны, и акцентом, шотландским, как у матери, произведшей ее на свет шестнадцати лет от роду.

— Мама пошла сделать пи-пи, — сказала она доверительно.

— Отлично! — ответила Хелен и рванулась в дом. Из ванной доносились стоны и крики Ивонны. Хелен набралась храбрости.

— Посиди-ка пока у себя в комнате, — сказала она круглолицей малышке и для верности приперла дверь сундуком.

А потом направилась в ванную, чтобы помочь разобраться с результатами выкидыша, как она тогда полагала.

Но из лужи крови, сопровождаемый воплями и заполнявшим все вокруг запахом рома, доносился тихий плач.

Ребенок был жив.

Ивонна не помнила ничего. Она была так пьяна, что весь тот день смазался у нее в одно кошмарное пятно.

Ей сказали, что ребенок мертв, и она спустила его в унитаз.

Сотрудники «скорой помощи», укладывая Ивонну на носилки, были вежливы и предупредительны. В смущении они осмотрели все вокруг и даже заглянули в унитаз.

— У нее был уже весьма приличный срок, трудно поверить, что она смогла так быстро избавиться от полноценного плода.

Однако Хелен, быстроглазая девушка, сообщившая, что она — доброволец из центра матери и ребенка, при монастыре св. Мартина, заявила, что долго не могла попасть в квартиру и слышала продолжительный звук спуска воды из унитаза, а потом обнаружила залитую кровью ванную.

Круглолицый ребенок вроде бы был на ее стороне. Девчушка подтвердила, что мама долго делала пи-пи, а Хелен долго стояла за дверью.

Несса ходила с серым, как пепел, лицом и пыталась уверить саму себя в том, что ничего не случилось бы, пошли она к Ивонне не Хелен, а любого другого человека. Наконец, Хелен позвонила, сказала, что возникли кое-какие проблемы и что она постарается убедить девчушку все же впустить ее в дом. Звонила она из магазина по соседству с домом Ивонны, в который зашла, чтобы купить бутылочку молока. Ей ведь надо было чем-то подкрепиться, потому что Бог знает что могло ожидать ее внутри.

Вечер прошел в заботах об устройстве Ивонны в больницу и помещении трехлетней девчушки в приют. Когда все было улажено, Хелен сказала Бриджид, что устала и хотела бы немного прогуляться.

— Есть, с чего устать, — безучастно откликнулась Бриджид, — сегодня ты бегала в сад не меньше шести раз.

— Мне хотелось быть уверенной, что там все в порядке, — ответила Хелен.

Она аккуратно подхватила маленький сверток с ребенком, которому предстояло унаследовать миллионы Палаццо, и взяла его на руки. Мальчик был завернут в полотенце и в одну из ночных рубашек Хелен. Для утепления Хелен решила воспользоваться мягким ковриком, покрывавшим обычно сиденье стула в ее комнате.

Она проскользнула сквозь задние ворота монастыря и шла, пока не устала. Отойдя как можно дальше от обители, Хелен зашла в один из придорожных магазинчиков и позвонила Ренате.

— Он у меня, — сказала она с триумфом в голосе.

— Кто это, и что там такое у вас?

— Это сестра Хелен из монастыря святого Мартина. Я добыла для вас ребенка.

— Нет, это невероятно!

— И, тем не менее, я могу принести его к вам — прямо сейчас.

— Это мальчик? Вам удалось достать для меня маленького мальчика?

— Да. Очень маленького мальчика, ему всего один день отроду.

Голос Ренаты начал срываться на крик:

— Но как же это? Один день… Он умрет… Я не знаю, что мне делать с младенцем, которому всего-навсего день…

— Я тоже не знаю, но я купила бутылку молока, и, кажется, он сосет его с моего пальца, — простодушно ответила Хелен.

— Где вы находитесь?

— Разумеется, в Лондоне. Приблизительно в двух милях от монастыря. У вас есть деньги?

— И сколько нужно денег? — В голосе Ренаты стало сквозить беспокойство.

— Чтобы заплатить за такси.

— Да-да, конечно!

— Тогда я приеду к вам. Отдам вам ребенка. И никто про это ничего не узнает.