Автохтоны - Мария Галина

Мрачный мордатый тип в черной бандане и маскировочном комбинезоне держал на весу поднос с двумя стопками.

– Смерть ворогам! – Упырь опрокинул в себя стопку.

Он, поколебавшись, тоже – в стопке была перцовка, не такая ядреная, как горючка во фляге Упыря, но тоже ничего.

– Соратник мой тут ли? – Упырь выдохнул и вытер усы кожистой лапой. – Собрат по оружию.

– Хвоста не привели? – Мордатый ловко крутанул на пальце поднос с пустыми стопками.

– Никак нет, товарищ. Чисто все.

– Ну так и у нас чисто. В нижнем зале он. Митро проведет. Митро?

– Га?! – Такой же здоровенный, в черной бандане и черном переднике поверх камуфляжки Митро выдвинулся из-за стойки.

– Проведи товарищей.

– Слухаю, командыр, – сказал Митро и, сделав жест рукой и пригнув голову, нырнул под низкий свод, ведущий вглубь схрона. Тут было дымно и шумно. Меж грубо сколоченных дощатых столов сновали официанты, все в камуфляжке, все в черных банданах. Пахло пивом и жареными колбасками.

Мардук сидел в дальнем углу, зажатый чьими-то крепкими спинами, в огромной лапе – кружка пива.

– А! – сказал Мардук и подвинулся на скамье, освобождая место. – Садись, друг! Все путем?

– Какое там путем, – безнадежно пробормотал он, опускаясь на скамью. – Какое там путем…

Митро принес кружки с пивом, грохнул их на мокрый стол и удалился.

– Ты выпей, брат. – Глаза у Мардука были голубые, как у младенца, в редких рыжеватых ресницах. – Выпей, успокойся.

Он выпил и успокоился. Хорошее все-таки тут у них пиво. В зале было дымно, шумно и жарко, его наконец-то перестала бить дрожь, и он стащил куртку.

– Что это было? – Он глядел в голубые глаза Мардука и в серые – Упыря, но в тех и других была лишь ленивая симпатия, ничего больше.

– Где? – равнодушно спросил Мардук.

– За мной гналась какая-то тварь. Вон, куртку порвала.

– Какая еще тварь, – сказал Упырь. – Я вираж заложил, а там хня такая торчала, дерево какой-то урод ржавой проволокой обмотал, ну вот. Ты когда от столбняка прививался?

– Ты ж сам сказал…

– Что я сказал? Мардук, я что-то сказал?

– Неа, – лениво ответил Мардук.

– Ты вроде как не в себе был. Бежал, руками махал. Ты вообще что пил, брат?

– Кофе, – сказал он.

Вернулся Митро, расставил алюминиевые солдатские миски, что-то в них исходило паром, пшенная, что ли, каша.

– А, ну да, ну да… – Упырь отхлебнул пиво, вытер ладонью усы. – Ты поешь, брат. Выпил, теперь поешь. Кулешу вот поешь.

– Что там? – Он подозрительно покосился на миску.

– Пшено. Сало. Лук жареный, – трудолюбиво перечислил Упырь. – Брынза еще. Хорошая брынза. Сухая. Местная. Плюс тушенка. Перец черный. Перец белый, душистый.

Кулеш оказался неожиданно острым и очень горячим. Надо же, оказывается, пшенная каша может быть вкусной.

– Ну как? Годится? – заботливо спросил вольный райдер. – Пшено чуть прижаривать надо, а уж потом варить. Знал?

– Нет, – сказал он, дуя на ложку.

– Это, брат, лучшее место в городе. Наверное.

– Тайное?

Для тайного места тут было, впрочем, слишком шумно. В тайном месте можно так шуметь?

– Ну. – Упырь кивнул, Мардук тоже кивнул. – Это фишка. Такая фишка. Как бы схрон, понимаешь?

– Схрон?

– Явки. Пароли. Лесные братья. Простая еда, кулеш, колбаски жареные. Пиво хорошее. Недорого и вкусно. И никого не убивают, что характерно. Напротив, кормят. Правда, салом. Ну, кому сало не нравится, те к Юзефу идут. Тут фишка именно в том, что как бы тайное, опасное место. Но не тронут тебя. Делают вид, что тронут, а на самом деле не тронут. Людям нравится. Нервы щекочет.

– Для туристов, – сказал он устало, – опять для туристов. Вы тут все что, с ума сошли?

– Ну, – вольный райдер задумался, поболтал пивом, отчего со стенок кружки сорвались и ринулись к поверхности пузырьки, – скажем так, для туристов, но для своих. Для своих туристов, скажем так. Ты вывеску видел? Не видел! Потому что ее нет. Пойми, брат, есть как бы уровни. Вот «Криница», к примеру. Любой может зайти, верно? К Юзефу вроде тоже любой. Но не всякий знает, что надо торговаться. И платит как лох. Это уже второй уровень. Знать, что надо торговаться. А здесь, брат, третий уровень. Никакой наружной рекламы, ни вывески, ничего. Кому надо, тот знает. И пароль. Это фишка. Чтобы пароль. Свои приводят своих, понимаешь?

– А если не знаешь пароля?

Мардук задумался. Упырь тоже задумался. Оба задумались.

– Наверное, тоже пропустят, – сказал, наконец, Упырь.

– А… масонская ресторация? Есть такая?

– А как же! – обрадовался Упырь. – Конечно. Над нами как раз. Тайная дверь, через черный ход как бы. Диванчик, швейцар в халате, в бархатном. Какой там пароль, Мардук?

– Не знаю, брат, я же не масон.

– Скажите, – он поскреб ложкой по дну пустой миски, звук получился неприятный, по спине побежали мурашки, – а что на самом внутреннем?

Упырь с Мардуком смотрели на него, синхронно моргая.

– Не знаю, брат, – повторил Упырь. – Кто же нас туда пустит?

Мардук молчал и уминал кулеш. Бандана у него тоже была черная, но узорчатая. То, что он поначалу принял за белый горошек, оказалось белыми маленькими черепами.

– А как ты попал на Варшавскую, Упырь?

– Совершенно случайно. – Упырь смотрел на него честными серыми глазами в обрамлении рыжих ресниц. – Поверишь ли, совершенно случайно.

Он не поверил.

* * *

Петроний: Нечеловеческий? Скорей, сверхчеловеческий Тирана облик, оттого и смертные ему готовы покоряться радостно, как покорились бы богам, с небес спустившимся. Он может все, на что мы не осмелимся, и рядом с ним, его питаясь силою, мы сами в этом жарком тигле плавимся…

Азия: Ты бредишь, господин… Твои глаза запали… лекаря я позову?

Петроний: А все же было весело.

* * *

Он отхлебнул еще пива и почувствовал, что отпускает. И тут же спохватился:

– Моя мобила! Я ее уронил. Потерял.

– Ну потерял и потерял. – Упырь флегматично пожал плечами. – Иногда что-нибудь потерять полезно. Вот, к примеру, Поликрат, слышал про такого?

– Лучше пожертвовать малым, – наставительно произнес Мардук, – чем всем.

Она прошла мимо, задев его бедром. Сильные ноги, сильные бедра, обернутые поверх пятнистых штанов черным фартуком… Черная косынка. Черная, а не красная, и опять непонятно, какого цвета у нее волосы.