Художник войны - Максим Бутченко

Красивые, нарядные храмы, дома, ухоженная земля, мирный край. Сегодня все это в прошлом, все предстоит восстанавливать, возрождать из руин и пепла. Сегодня Ровеньковская епархия перепахана снарядами и минами украинской армии.

Протоиерей Александр Авдюгин, ЖЖ, 26.08.14 г.

В кабинете Ильича нервно замигала одноименная лампочка в люстре. Военный комендант что-то писал на листочке формата А4. Медленно выводя символы и знаки почерком первоклассника, Ильич от усердия высунул краюшек языка, как делал в школе. А в школе, как вы понимаете, Ильич, если точнее – в мирской жизни Павел Резников, делал многое, что можно и чего нельзя. Но по большей части чего нельзя.

Однажды он не хотел идти на урок математики – не любил эту «королеву и служанку наук». Дело было в шестом классе. Пашка, или как его называли в классе – Гвоздь, решил сорвать урок. Имя и фамилию учителя по предмету он уже не вспомнит, хотя точно знал, что в школе его называли Сухарь – поджарый, худощавый мужчина под сорок лет, редко улыбающийся и влюбленный в математику больше, чем в свою жену. В тот день он прошел по коридору и повернул на лестницу, чтобы подняться на третий этаж – там будет урок. А в это время Гвоздь, сбегал в столовку, стырил ведро помоев, накрыл его полотенцем с надписью «для рук» и быстрее учителя примчался на третий этаж. Когда Сухарь дотронулся ногой ступеньки лестницы, шустрый Пашка перевернул ведро и деру в класс – обеспечивал себе алиби.

В голове уже вертелась фраза, как на улице будет хвастаться соседским мальчишкам – «подмочил репутацию Сухарю». Но на беду Гвоздя и счастье верного слуги математики, в тот момент, когда огрызки, недоедки и недопитки под силой притяжения рванулись вниз мутной, коричневатой массой – именно в тот момент учителя остановила директор школы. Она что-то хотела сказать Сухарю, но не успела – вмиг рыжая, борщевая струя обняла упитанное тело, обтянутое бело-синим платьем.

«Ох, и досталось мне тогда. Помню, стоял на коленях на линейке перед всей школой, а дома батя так выпорол – до сих пор шрамы на жопе», – улыбаясь своим воспоминаниям, мысленно произнес Ильич.

Размышления коменданта прервал стук в дверь. Вошел Митяй, в руке у него несколько отпечатанных на принтере бумаг.

– Вот, как просил, поднапряг парней – они написали о ситуации в городе, – сказал заместитель и плюхнулся на ярко-красный стул.

Обычно на этом стуле сидели замы мэра, а теперь вот Митька, положив нога на ногу, как заправский ковбой. Его довольное лицо расплылось в улыбке, словно он выиграл 100 тысяч гривен, но на деле Митяня получил даже больше – революционная волна вынесла его из социального болота. А собственная значимость человеку, которого всю жизнь унижали и гнобили, стоит дороже любых денег.

– Посмотрим, посмотрим, – сказал Ильич, натягивая очки. Эти очки он прятал от братков-казачков. Те поговаривали, что в них какой-то секрет. Как только коменданту приносили любую бумажку, тот сразу очки на нос и изучает листок, даже если эта бумажка проездной талончик.

– Может быть, там стоит телепередатчик, все транслирует в Кремль, – сказал как-то Митяне старый-престарый казак с запоминающимися пышными усами.

На что тот усмехнулся и в ответ покрутил пальцем у виска.

И опять в мэрском кабинете обычная схема – Ильич – бумажка – очки. Митька смотрел внимательно на военного коменданта, вспомнил об усатом казаке и невольно отодвинулся на полметра от очков. Мало ли что – сейчас кремлевские спецы заподозрят что-то неладное, и пиши пропало – бритвой по горлу и в колодец, как в том фильме.

А секрет очков Ильича прост – они с обычными, а не увеличительными стеклами. Носит их, чтобы выглядеть солидней, а прятал, чтобы не узнал никто о желании «бати» выглядеть умнее.

– Оналитичиская заметка, – прочел вслух Ильич и выразительно посмотрел на Митьку из-под очков. Гвоздь хоть плохо учился в школе, но знает, что «аналитика», подобно «анналам», пишется на букву «а». Да, «анналы» он запомнил.

Перепуганный Митька подумал, что его сканируют российские гэбисты, и поднял ворот курки, словно продрог. Но в кабинете было даже несколько душно, оттого его неожиданное движение обескуражило коменданта. Тот поправил очки, сделал солидное лицо и нахмурил брови. Неизвестно, сколько бы еще эта пара соревновалась в том, чья физиономия серьезнее, однако Митька не выдержал первым и почти пискливо вскричал:

– Да читай уже.

– Читаю, не суетись, че ты скукожился, как мое яичко зимним вечером, – моментально с улыбкой ответил комендант.