Вангелия - Владимир Сотников

Если Любка удивилась, увидев незнакомку, то Ванга не удивилась, а просияла. Счастье осветило ее лицо так, словно внутри, под изуродованными веками незрячих глаз, зажглись лампадки.

– Ольга! – воскликнула она. – Ты ко мне приехала!

И обе они бросились друг к другу, и обе заплакали.

«И чего плачут? – удивилась Любка. – Радость у них, видно же!»

Но кто их поймет, таких, как Ольга? Из другой они жизни, и из всех, кого знала маленькая Любка, только ее сестре Вангелии удалось в той жизни побывать.

Васил и Томе уже уснули. Отец бывал дома редко, и на мальчишек ложилась вся тяжелая работа, вот и устали они за день. Да к тому же вечером был ведь настоящий пир: Ванга приготовила для Ольги баницу – пригодилась Петкина брынза. Все дети с благоговением смотрели, как Вангелия замешивает тесто, как свивает из него длинную трубочку, начиненную брынзой, делает из этой трубочки круглый пирог и ставит его в печь. Ольга потом сказала, что такой вкусной баницы не ела за все годы, что живет в Болгарии.

Вот и спали теперь братья, как сытые котята, и Любка уснула бы, если б не любопытство. Интересно же, о чем говорят Ванга с Ольгой! Любка стояла в доме у приоткрытой двери и прислушивалась к их разговору.

Палисадник, в котором Ванга посадила цветы, начинался у самого порога, так что ей слышно было каждое слово. Только вот ничего она не понимала в разговоре своей сестры с ее подругой… И как такое может быть? Вроде каждое слово понятно, а все вместе – про что они?

– Я так рада, что ты приехала, Ольга, – сказала Ванга.

– А я боялась, что ты не обрадуешься мне.

– Ты что! – изумилась Ванга. – Почему так подумала?

– Боялась разбередить тебе душу, – объяснила Ольга. – Я подумала: может быть, ты теперь стараешься забыть прошлое. А я ворвусь с ненужными воспоминаниями.

– Нет, Ольга, прошлого я не боюсь. – Ванга печально улыбнулась. – Мне только сначала больно было вспоминать все, что я потеряла. Я даже…

Она замолчала, словно захлебнулась.

– Что? – с тревогой спросила Ольга.

– Я, когда домой вернулась, то думала, что лучше мне будет больше не жить, – закончила Ванга.

– Ванга, милая, ну что ты!

Ольга обняла ее.

– Ничего. Это уже прошло, – сказала Ванга.

Они посидели немного в молчании.

– У тебя здесь жизнь такая… непростая, – наконец произнесла Ольга.

– Нищая, ты хочешь сказать? – усмехнулась Ванга.

– Бедная, – смутилась Ольга.

– Нищая, нищая. Но знаешь… Сначала я говорила себе: ничего не поделаешь, надо смириться. А потом…

– Смирилась?

– Не то что смирилась… Просто для меня неважно стало – бедность, богатство.

– А что для тебя важно? – помолчав, спросила Ольга. – Ты извини, что я так спрашиваю. Честно тебе скажу, я ужаснулась, когда увидела тебя здесь. Нет, твои братья и сестричка очень хорошие. Они тебя любят, это видно. Но все-таки… Ведь ты успела привыкнуть к совсем другой жизни. А здесь все так… беспросветно.

– Мне кажется, вся моя жизнь скоро переменится, – задумчиво сказала Ванга.

– Ты хочешь уехать отсюда? Ванга, если тебе нужна помощь… – встрепенулась Ольга.

– Нет. По-другому переменится. Все во мне будет другое, новое. Я пока не могу сказать, какое, но чувствую: это будет. – Тут она встряхнула головой и сказала: – Ольга, но почему ты все время про меня говоришь? Ведь у тебя у самой печаль на сердце большая.

– Да нет, ничего… – пробормотала Ольга.

– Я чувствую, – возразила Ванга. – Ты печалишься из-за человека, которого не любишь. Тебе не надо быть с этим человеком, – твердо сказала она. – Он тоже не любит тебя. Он злой человек. – И помедлив мгновение, словно прислушиваясь к чему-то, повторила: – Да, злой.

– Откуда ты знаешь? – изумленно спросила Ольга.

Тут Любка не выдержала и распахнула дверь.

– Наша Ванга все знает! – с гордостью воскликнула она. – Все-все! Завтра сама увидишь.

– Почему завтра? – улыбнулась Ольга.

Любка тоже улыбнулась – загадочно.

– Завтра праздник. День Сорока мучеников, – сказала она. – Будет так красиво!

«В самом деле, красиво», – думала Ольга, глядя, как плывут по воде разноцветные венки.

Девушки положили их на воду поперек ручья – так, чтобы получился мост. И каждая старалась, чтобы ее венок был самым замысловатым, самым ярким.

– Похоже на какой-то обряд, – заметила Ольга.

– Обряд и есть, – кивнула Милана.

Она жила в соседнем с Сурчевыми дворе и считалась самой красивой девушкой в селе.

– Какой же? – с интересом спросила Ольга.

– Если на День Сорока мучеников девушка венок на воду положит, то во сне своего суженого увидит. Он к ней по мосту из венков придет, – объяснила Милана.

Ольга постаралась скрыть улыбку. Очень уж серьезно относится эта сельская девушка к обычной красивой легенде, и не стоит обижать ее городским скепсисом.

Но самое интересное началось даже не в сам праздничный день, а наутро после него.

Во двор к Сурчевым потянулись молодые незамужние соседки, те самые, что выкладывали поперек ручья мост из венков. Ванга встречала их, сидя на низенькой скамеечке возле дома.

Первой появилась Петка. Она и через двор еще не перешла, когда Ванга громко сказала:

– Никого ты не видела.

– Да, Ванга, – вздохнула Петка. – И венок сплела, и на воду его положила. А во сне никого не увидела.

– Ничего, потерпи, – уверенно сказала Ванга. – Твой суженый позже придет.

– Да сколько ж мне ждать? – еще тяжелее вздохнула Петка. – Перестарок уже…

– Два года ждать осталось, – ответила Ванга.

– Правда?

Грубоватое, изрытое оспинами лицо Петки просияло.

– Правда, правда, – кивнула Ванга. – Иди. Пускай теперь Милана зайдет.

Ольга, стоящая рядом, смотрела на Вангелию со все возрастающим удивлением. Даже почти сердито смотрела она на свою подругу. Очень уж отдавало все это грубым сельским шарлатанством!

– Ну что, Ванга, – спросила, поспешно входя во двор, Милана, – пойду я замуж?

– Не пойдешь, – покачала головой Ванга.

– Не пойду? – упавшим голосом переспросила Милана.

– Не ты пойдешь – к тебе муж придет жить. Милан из Нова Сада к тебе посватается. Ведь ты его сегодня во сне видела?

– Его… – растерянно проговорила Милана. – Ой, Ванга, а как ты узнала?

– Узнала, и все, – махнула рукой та. – Видела ты его в вышитой рубахе, в расписном возке. А в подарок он тебе привез синюю ткань на юбку.