Умереть в раю - Гера Фотич

Следующие несколько дней проходили однообразно. Тет уезжал утром на машине и возвращался вечером. Валерия суетилась по дому. Всё время что-то стирала, пылесосила и готовила еду. Казалось, была готова заниматься всем, чем угодно, только бы не присесть рядом с отцом или сыном, просто отдохнуть, поговорить, что-то вспомнить или о чем-нибудь вместе помечтать.

Василий несколько раз предлагал съездить к старшему внуку в спортивный лагерь, навестить, привезти фруктов. Дочь соглашалась, но всё никак не могла выбрать время: то она занята, то у мужа дела. В ожидании поездки Василий занимался с Данилой.

Кроме пары десятков солдатиков и двух пластиковых пистолетов, игрушек в доме не было. Сходили в магазин. Данила выбрал большой конструктор и дома без инструкции сразу собрал подъемный кран. С энтузиазмом крутил все ручки, поднимая и переставляя груз. Затем собрал самолет и грузовик.

— Толковый парень, однако! — хвалил Василий, показывая дочке собранную из пластиковых деталей технику. Дочка, отвлекаясь от работы, гладила сына по голове:

— Какой ты у меня умница! Говорила с лукавой хитрецой в глазах.

Данила отвечал ей таким же взглядом, косясь на деда. Видя, как они заговорщически улыбались друг другу, Василию казалось странным, что в голосе дочери не слышна материнская гордость за сына, а присутствует скорее тихая ласковая договоренность.

Были в доме еще старые шахматы без несколько фигур. Василий решил научить внука в них играть. Он выносил журнальный столик на открытую веранду позади дома и садился так, чтобы солнышко согревало его спину. Данилу сажал в тень. Так он получал двойное удовольствие — от общения с внуком и, как он говорил дочери, грея свои старые косточки.

Тепло действовало на Василия благоприятно. Прогулки по городу с каждым разом становились продолжительней. И если в первый раз он едва сделал с внуком небольшой круг, зайдя в несколько магазинов, то теперь начинал ощущать боль в ноге только после двух, а то и трех часов непрерывной ходьбы. Они гуляли пешком по всему городу, бродили вдоль небольших искусственных озер с фонтанами. Смотрели на подплывающих уток и гусей. Сквозь прозрачную воду водоемов виднелись большие темные спины неизвестных рыб.

Вдоль берега через каждые двадцать метров попадались красные таблички с белыми надписями: «не купаться», «рыбу не ловить», «на лодке не плавать», «птиц не кормить»… Складывалось впечатление, что эти запреты были установлены именно для Василия с внуком, поскольку кроме них гуляющих людей было не видно. Будто все обиделись на запреты и покинули эти края в поисках общения с какой-либо живностью.

И снова и опять поражала тишина вокруг. Тишина спокойствия и умиротворения. Словно попал в мир иллюзий, где забыли включить звук. Беззвучно плавали рыбы, без всплесков и крика по поверхности скользили птицы. Возникали мысли о невидимом дирижере, по мановению палочки которого здесь исполняется симфония тишины.

В сочетании с ровно подстриженной травой, аккуратно разбитыми участками, одинаковыми домами все вокруг казалось компьютерной игрой, в которой вот-вот из-за угла выскочит монстр. И надо будет в него стрелять! А оружия при тебе нет. Ощущалась физическая и моральная беспомощность, переходящая в надежду, а потом и в твердую уверенность, что всех монстров кто-то перестрелял до тебя. Значит, есть кто-то большой и всесильный. Кто контролирует всё в этой игре и в обиду тебя не даст!

Изредка посреди дня Василий лежал в старом гамаке во дворе дома. Он не ощущал такого всеобъемлющего тепла с тех пор, как покинул Афганистан. Но там жар был сухой, вытягивающий из тебя всю влагу и душу. Здесь же воздух насыщали испарения, как казалось Василию, схожий с океанским. Он представлял себя матросом испанской шхуны, где-то на экваторе. Закрыв глаза, едва раскачивался в такт движениям морской зыби. Воображал, как мимо проплывают побережья африканских стран… Чернокожие аборигены, стройные фигуры креолок… Чувствовал собственное распластанное тело, отдающееся пронизывающим лучам солнца, которые выжигают смертельные метастазы…