Лишние дети - Маша Трауб

Я улыбнулась. Мне понравился рассказ про плюшевых зайца и медведя, которые оживают по ночам. Я знала, что это выдумка, но страх немного отступил. Я взяла медведя и прижала его к груди. Он оказался мягким и вкусно пах земляничным мылом.

– Да, я ему вчера устроила головомойку! – продолжала рассказывать Валентина Павловна. – Зубы не чистил, мордочку не умывал, лапы грязные.

– Я темноты боюсь, – призналась я, – когда совсем темно, мне страшно. Мама мне свет в коридоре оставляет и дверь приоткрывает.

– Ну, это вообще не проблема. У нас тут есть волшебный ночник! – радостно объявила Валентина Павловна.

– Вы опять обманываете. Я знаю, что волшебных ночников не бывает.

Если честно, я начала злиться на воспитательницу. Со мной так сто лет никто не разговаривал. А она сюсюкала и придумывала небылицы, будто я маленькая.

– А вот и зря не веришь, – отозвалась Валентина Павловна, – у нас все верят. Если загадать ночнику хороший сон, он обязательно его принесет. Сама попробуй – и убедишься, что я не обманываю.

Она подошла к стоявшему в спальне столу и включила ночник. Я даже вскрикнула от восхищения. Он и вправду показался мне волшебным. Его абажур сверкал звездами, а среди них я разглядела месяц.

– Ну вот, а говоришь, что не веришь, – улыбнулась Валентина Павловна.

– А можно, я буду спать рядом с Игорем Левашовым?

– Конечно, там как раз свободная кровать. Тебя ждала, – ответила воспитательница.

Перед сном она выключила свет и включила настольную лампу. Навела на стену и стала рассказывать сказку. Валентина Павловна взяла вырезанные из черного картона фигурки, прикрепленные к длинным палочкам. Фигурки отбрасывали тень и казались живыми. Сказку Валентина Павловна придумала, наверное, сама – я такую никогда не слышала. Про принцессу, принца и злого дракона.

– Ну все, теперь спать! – сказала воспитательница.

Мне кажется, я уснула еще раньше. В тот момент, когда принц спасал принцессу из логова дракона. И когда утром открыла глаза, в кроватях уже никого не было.

– Ну, доброе утро, спящая красавица! – радостно воскликнула Валентина Павловна, когда я на цыпочках вошла в игровую комнату, аккуратно застелив кровать.

– Простите, я больше не буду! – привычно начала я извиняться.

– Чего не будешь? – рассмеялась воспитательница. – Хорошо спать? Нет уж, спи, пожалуйста, сколько захочешь. Давай, завтрак уже на столе.

– А умываться и зубы чистить? – Я думала, что сошла с ума.

– Сбегай в туалет, а зубы после завтрака почистишь. Тебе сегодня можно!

– Почему? – не поняла я.

– Потому что каждому ребенку иногда надо устраивать день непослушания. Очень полезно делать все не тогда, когда положено.

Я сходила в туалет, потом позавтракала и только потом пошла умываться. Валентина Павловна заплела мне красивую косу и вплела такую красивую ленту, какую я никогда не видела даже у Ленки и Светки.

– Это атласная лента. Если честно, терпеть не могу капроновые. Это теперь твоя. Мне кажется, тебе очень подойдет нежно-голубая.

В тот момент мне захотелось сбежать. Все происходящее казалось сном, заколдованным королевством, куда я попала по ошибке. Страшная пятидневка оказалась прекрасной страной, где можно есть вдоволь, где воспитательница дарит тебе невероятную ленту и разрешает завтракать в ночной рубашке. Где так хорошо, что лучше, чем дома.

Я, не сдержавшись, опять заплакала.

– Ну а сейчас-то чего плачешь? – удивилась Валентина Павловна. – По маме соскучилась? Ничего, это не страшно. Все скучают. Давай переодевайся, и пойдем гулять.

Поскольку мне требовалось с кем-то поговорить, а Стасика рядом не было, я подошла к Игорю Левашову. Я сидела на качелях, а он меня раскачивал. Рядом села девочка, такая худенькая, что я удивилась – никогда таких не видела. Одни кости. Натуральная скелетина.

– Меня Таня зовут, – сказала девочка.

– Меня Рита.

– Тебя почему сюда сдали?

– Мама в командировку уехала.

– Мне тоже так сказали сначала, а потом я узнала, что мама умерла. Поэтому я осталась с папой, но живу здесь, – сказала Таня.

– Моя мама не умерла. Она меня в пятницу заберет, – сказала я и, если честно, тут же начала сомневаться в том, что мама заберет меня, как обещала. – А ты давно здесь?

– Не помню. Наверное, всегда, – ответила Таня.

– А если вас родители не забирают в пятницу, вы куда деваетесь? – Я смогла задать вопрос, который меня беспокоил.

– Никуда. Здесь остаемся. С нами нянечка сидит. Но это редко случается. Всех забирают. Меня только один раз оставили.

Таня начала усиленно раскачиваться.

– А тебя почему из нашей группы сюда перевели? – спросила я у Игоря. – У тебя тоже кто-то умер?

– Нет, просто мама и папа работают и часто уезжают в другие города. На выходные меня бабушка забирает, но ей тяжело, она старенькая. Мне здесь нравится. Даже больше, чем в нашей старой группе. Я тоже сначала боялся, а потом привык. И не хочу назад.

– Я тоже уже не хочу, кажется, – призналась я. – Валентина Павловна всегда такая добрая или только притворяется?

– Всегда. А еще есть Наталья Сергеевна. Тоже очень хорошая. Она нам кукольные спектакли показывает. Ты любишь кукольные спектакли?

– Не знаю. Никогда не видела, – отозвалась я.

– Тебе понравится.

– А почему ты приходил к нам на веранду, когда тебя перевели сюда?

– Не знаю. Наверное, хотел показать, что все враки – про пятидневку. Ты же знаешь, что рассказывали. Вот я и хотел сказать, что все неправда.

– Мы тебя боялись. Даже я.

– Я не сержусь. Я бы тоже боялся, если бы сам сюда не попал. Теперь и тебя будут бояться, – грустно улыбнулся Игорь.

– Не, Стасик не будет. Он мой лучший друг. И мама сказала, что это только на неделю.

– Мне тоже так говорили, – подала голос Таня, – а потом оставили насовсем.

– Нет, я точно только на неделю. И я всем расскажу, как здесь здорово, обещаю.

– Только тебе не поверят, – заметил Игорь.

– Стасик поверит. Только я не понимаю – почему у нас там, в обычной группе, так плохо, а здесь – хорошо?

– Не знаю. Наверное, все хотят, чтобы мы не переживали из-за того, что родителей нет рядом.

– А некоторых отсюда в интернат переводят, – опять вмешалась в разговор Таня, – там дети вообще круглый год живут и родителей не видят. Может, и меня в интернат переведут.

– Ты не боишься? – спросила я.

– Нет, а чего бояться? Я дома боюсь. Дома страшнее. – Таня спокойно качалась на качелях.