Участок - Алексей Слаповский

Она продолжала ругаться и, несомненно, добилась бы своего, но вдруг замолчала, лицо ее расплылось в умильной улыбке.

10

Лицо ее расплылось в умильной улыбке, потому что она увидела Вадика, любимого своего ученика, входившего в калитку ее двора.

– Здравствуйте, Мария Антоновна! – поприветствовал ее Вадик. – У меня день учителя сегодня! У Инны Олеговны был, к вам вот теперь!

– Родной ты мой! Проходи! Сейчас мы чаю с вареньем с тобой! И еще кой-чего! – Липкина повела Вадика на веранду, тиская его за плечи. Вадик, хоть и взрослый уже, смущался по-школьному. – Ну, юный химик, – теребила Липкина, – как живешь? Нинку еще не захворостал?

– В каком смысле?

– Во всяком.

– Откуда вы знаете?

– А кто не знает? Деревня! Я тебе советую – ты смелей! Ей только кажется, что ей другого надо, потому что никого не пробовала. А кого попробует, того и захочет, так мы, женщины, устроены. Я тоже сюда вернулась после учебы гордая, хоть тоже деревенская. Учительница, мою-то мать, прости меня, Господи! Когда Костя мой, царство ему небесное, паразиту, подкатился, я – что ты, что ты! – нос поверху! Какой-то скотник, понимаешь ли! А он долго не рассусоливал, гулять позвал в лесок, а там ручки мне заломил и спрашивает: «Любишь?» Я хочу сказать, что нет, а он мне рот закрыл губищами своими... – Липкина заулыбалась, вспоминая. – Губы у паразита были – как у негра! И кучерявый, кстати. Господи, чего только у нас не рождается! Ну вот... Ну, и понеслась коза по кочкам. А вырвалась когда, сгоряча ору: нет! Нет! А он спокойно так: чего нет-то, когда уже да? – Липкина от души рассмеялась и тут же закрыла рот ладонью: – Ой, господи, своему ученику такую гадость рассказываю! Не слушай – и забудь!

– Вы веселая сегодня, Мария Антоновна, – заметил Вадик. – У вас какой-то юбилей сегодня?

– День прожила, вот и юбилей! Да слыхала, что начальство дурью мается, хочет конфисковать самогонку. А у меня немножко есть. Прятать стыдно, вылить жалко. Вот и праздную.

– А у вас-то откуда, вы же не гоните?

– Ну и что? У нас не все гонят, а есть у всех. Это же валюта, Вадюнчик! Учитывая положение моего одиночества. Того же соседа Анатолия попросить чего сделать. Даром если – он отговорится, что некогда, деньги взять постесняется, а самогон – сам бог велел! Вроде как и не за деньги, и не даром, а так... по душе! Выпьем?

Вадик замялся.

– Только откажись, хрен морковкин, прости на добром слове! Кто тебя химиком сделал?

– Понимаете, Мария Антоновна... – исподволь начал подбираться к теме Вадик. – Вам с самогонки ничего? Нормально?

– А чего? Я хоть в возрасте, а здоровая еще!

– Я к тому, что по селу отрава ходит. Мурзин, слыхали, чуть не помер? А может, уже и помер.

– А не надо упиваться, царство ему небесное, если помер, и дай Бог здоровья, если живой. Я вас чему учила? Органические соединения зависят от состава! То есть от количества компонентов! Пил бы умеренно – ничего бы не было!

– Там немного надо было. Метанол я обнаружил.

– Это плохо. Откуда он взялся?

– Не знаю. Может, кто-то где-то взял и в самогон добавил. Для вкуса. У нас для вкуса чего только не добавляют.

– Это точно. Я лично смородиновый лист добавляю и березовые почки весной запариваю. В смысле, в тот, который готовый, – уточнила Липкина. – Чужой. Своего сроду не было. Ты попробуй!

Вадик попробовал.

– Ну? – весело спросила Липкина. – Нет метанола?

– Вроде нет.

– А формулу помнишь?

– Це аш три о аш.

– Молодец! А этиловый спирт, ну-ка?

– Це два аш пять о аш!

– Молодец! А пропиловый?

– Це три аш семь о аш!

– Умница! – Липкина аж прослезилась. – За твою светлую голову, утешение ты мое! За твою Нину!

И опять Вадик не мог отказаться.

– И помни! – подняв стакан, напутствовала Липкина. – Хочешь молока – берись за вымя! А если ищешь отраву – к Микишиным иди. У них свадьба скоро, у них этого добра хоть залейся!

11

У Микишиных этого добра хоть залейся: Николай Микишин собирается женить сына Андрея. У Микишина вообще всего хватает: две коровы и телушка, лошадь, всякая птица. А также мини-трактор во дворе стоит, скважина для чистой воды пробурена, мотор в дом воду подает. Огород у Микишина чуть не сорок соток, сад большой, ульев дюжина... В общем, легче сказать, чего у него нет. Нет у него статуса. Это не мы выдумали, это выдумал районный газетчик, которого прислали написать про Микишина статью. Тогда очень прославляли фермеров, прославляли, забегая вперед, поскольку они в Полынском районе не спешили заводиться. Хотелось найти пример – и нашли в лице Микишина, который по достатку и самостоятельности очень подходил под желаемый типаж. Мешало только то, что настоящие фермеры должны жить хуторами, иметь свою пахотную и сенокосную землю и трудиться только на собственную семью. Микишин же жил в селе, пахотной и сенокосной земли у него официально не было. Да и зачем? Приходит пора, он садится на свой трактор, едет – и где увидит хороший травостой, там и косит. Бывало, его ругали, как и прочих анисовцев, за такую самодеятельность. Он не перечил, отдавал накошенное сено и перебирался на другой луг. И главное, продолжал регулярно работать в ремонтно-механических мастерских за символическую зарплату. Корреспондент из газеты то ли «Красный огонь», то ли «Синее пламя», в общем, что-то такое горючее, долго разговаривал с Микишиным, пытаясь добыть материал и как-то обобщить впечатления.

– Стало быть, по сути вы все-таки фермер? – подсказывал он.

– Да какой я фермер! – улыбался Микишин. – Фермеры, они совсем другие!

– Ну, запишем просто: крепкий хозяин! – предложил корреспондент.

– Писать ничего не надо. И какой я хозяин? Вот у деда моего отца, он рассказывал, было три быка, восемь коров, четыре лошади, вот был хозяин!

– Ладно. Настоящий крестьянин! – радостно придумал корреспондент.

– Да какой я крестьянин? – удивился Микишин. – Крестьянин, он совсем другой! Тем более настоящий. Он всегда знает, когда пахать, когда сеять, когда косить, когда чего. А я с железками все время возился. Наугад работаю.

– Механизатор, может?

– Какой я механизатор?..

– Ну, ремонтник...

– Какой я ремонтник?..

Микишину почему-то очень не хотелось кем-то называться. Видел он в этом какой-то подвох и рад бы послать куда подальше корреспондента, но стеснялся. А тот, устав от бестолковщины микишинских ответов, спросил о том, что его больше всего интересовало:

– А скажите, Николай Иванович, зачем при таких доходах с личного подворья вы за копейки работаете в мастерских?