Ты самая любимая - Эдуард Тополь

— Потом я скажу потом… — Казин стал записывать в тетрадь результаты медосмотра. — Только никому. Я сам подберу, кто нам нужен. Следующий!

Моряки входили по одному, и Казин вел с ними такие же приватные разговоры.

— Дыши!.. Не дыши!.. — приказывал он старшему механику. — Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Открой рот! Твоя задача: заготовить все, чем можно забаррикадировать рулевой отсек. И по моему сигналу мгновенно ликвидировать ваших охранников. Кашляй…

— Что?! — старательно кашляя, изумился старший механик. — Как их ликвидировать?

— Не знаю. Думай. Здесь болит?

— Ужасно! Ну, ликвидирую, и что потом?

— Скажу в другой раз! Следующий! Next!

Старшего механика сменил боцман, но с ним диалога не получилось.

— На хрена мэни якысь-то давление мэрять? Я у порядку! — заявил он.

— Знаю. Ты свободен.

За боцманом следовал электромеханик.

— Ваша задача: во время игры в домино разыграть инфаркт или приступ аппендицита — такой, чтоб «снегурки» привели меня к вам. Дыши! Глубже дыши! И когда я приду, мы все вместе вырубаем вашу охрану и бегом — в рулевой отсек.

— И что? — спросил электромеханик. — Их полно остается на палубах…

— Кашляй! А мы — все до одного — баррикадируемся в рулевом и ждем, пока фрегат нас освободит, — посвятил его Казин в свой замысел. — Всё, свободен! Следующий!

Следующим был двухметроворостый Саранцев. Между командами «дыши — не дыши» он сам сказал капитану:

— Андрей Ефимович, я больше не могу.

— Что ты не можешь?

— Я кого-нибудь из них прибью и — за борт. Доплыву до фрегата.

— Ага, — сказал Казин. — Давай прыгай! Там акулы видел какие? Глубже дыши! Кашляй! И слушай меня внимательно…

А когда очередь дошла до Оксаны, Казин между командами «дыши — не дыши» и ей дал задание:

— Вы должны начать кормить и сомалийцев.

— Но Лысый сам для них готовит, боится, что мы их отравим.

— А вы давайте ему пробовать из нашего котла.

— Да он и так… Даже не пробует, а жрет!

— Ну вот. И постарайтесь так их кормить, чтобы в сон тянуло. Ясно?

И теперь для семерки избранных заговорщиков иссушающее безделье плена наполнилось делом жизни и смерти. Старпом, старший механик, второй и третий помощники, электромеханик, дюжий моторист и палубный матрос следили за своими охранниками-сомалийцами, когда те несли вахту на палубах, в ходовой рубке, в коридорах палубной надстройки, играли в домино, ели и спали. А Оксана и Настя, взяв у Лысого Раиса несколько кусков козлятины, приготовили такие макароны по-флотски, что Раис побежал угощать этим лакомством самого Махмуда.

Но во время очередного медосмотра заговорщики доложили капитану о своих сомнениях.

— Андрей Ефимович, допустим, мы все рванем в рулевой отсек и запремся там. А как на фрегате узнают, что можно атаковать?

— Элементарно. Раз мы не выходим на связь, значит, что-то случилось. Они подождут день-два и…

— А если пять дней?

— Ну, пусть и пять. Все равно.

— Но в рулевом нет никаких продуктов. Как же мы без еды?

— Ничего, голодать полезно.

35

Накрытые все тем же широким шияновским зонтом, Шиянов и Ольга вышли из подъезда с небольшой вывеской «Glint, Smith & Stevenson Consulting Ltd.», прошли сквозь занудный лондонский дождь к мокрому темно-синему «ягуару». Ольга молча села в машину, ее глаза были полны слез.

Шиянов включил «дворники» и тронул машину.

Тут они оба увидели, как из подъезда особняка выскочил Стивенсон, оглянулся по сторонам на поток транспорта и, наплевав на британскую законопослушность, побежал к их машине.

Шиянов притормозил.

Стивенсон подбежал к «ягуару», открыл дверцу со стороны пассажирского сиденья.

— Мисс Олга! Я сожалею о положении вашего отца! Я вам обещаю… Я буду лично вести переговоры… Я постараюсь сделать все, что смогу…

— Спасибо, — произнесла Ольга. — Thank you.

Шиянов завел машину, и «ягуар» покатил по улице.

В зеркале заднего обзора было видно, как Стивенсон, стоя под дождем, смотрит им вслед.

— Стоп! — вдруг сказала Ольга. — Пожалуйста, можно назад?

Шиянов остановил машину и в недоумении посмотрел на Ольгу.

— Вернуться?

— Да, пожалуйста!

С британской невозмутимостью Шиянов дал задний ход.

А Стивенсон с изумлением смотрел на возвращающийся «ягуар». Машина остановилась возле него, Ольга открыла дверцу и сказала:

— А я могу присутствовать при ваших переговорах?

36

УКВ ожил на рассвете, голос радиста «Сириуса» сказал:

— «Антей»! «Антей»! Фрегат Евросоюза вызывает «Антей»! Прием!

Казин сонно поднялся со своего спального мешка (теперь, после его медицинских подвигов, Махмуд разрешил капитану и старпому по очереди спать на спальнике в штурманском отсеке ходовой рубки).

— Да спите вы, я отвечу! — сказал Казину стоявший на вахте старпом и включил микрофон. — «Антей» слушает! Прием!

Махмуд, спавший на спальнике в ходовой рубке, тоже поднялся, произнес недовольно:

— Fuck! Что им нужно, белым макакам?

— «Антей»! — сказал радист фрегата. — По сообщению владельца вашего судна, переговоры о выкупе будет вести лондонская компания «Glint, Smith and Stevenson». Но прежде чем начнутся переговоры, мы должны убедиться в том, что все моряки на «Антее» живы и к ним не применяются пытки и побои. Прием!

— Fuck you! — сказал Махмуд в сторону фрегата и добавил для старпома: — Я никого сюда не пущу, никакую проверку!

— Фрегат Евросоюза! Говорит «Антей»! — сказал в микрофон старпом. — Сомалийский командир говорит, что не пустит на судно никакую проверку. Прием!

— «Антей»! — ответил «Сириус». — Командир фрегата предлагает вам поднять всех моряков на верхнюю палубу. Наш вертолет снимет их на видео, и мы эту видеозапись отправим в Лондон. Прием!

Старпом вопросительно посмотрел на Махмуда.

— Да врут эти шакалы! Я им не верю! — сказал Махмуд.

— Фрегат Евросоюза! — произнес в микрофон старпом. — Сомалийский командир спрашивает, какие гарантии, что после этой съемки переговоры действительно начнутся? Прием!

— «Антей»! Командир фрегата предлагает: если вы покажете нам всех пленных моряков, мы сбросим вам спутниковый телефон для переговоров и всю реквизированную мирру. Over!

Это подействовало буквально магически: уже через минуту по приказу Махмуда вооруженные сомалийцы ворвались в каюту пленных, на камбуз и в машинное отделение, липкой лентой снова связали всем руки и, ничего не объяснив, грубо — криками, пинками и автоматами — погнали опешивших и полусонных моряков на самую верхнюю палубу.