Изумительное буйство цвета - Клэр Морралл

— Так идите работать, — сказал Джеймс.

Отец улыбнулся мне. Отец непреклонен в своем отказе признать Джеймса, даже когда удивительная работоспособность Джеймса вынуждает отца хоть как-то на него реагировать. В этом своем соперничестве они похожи на детей. Мой отец хочет, чтобы я оставалась его маленькой девочкой, как я полагаю, его последней надеждой в жизни после того, как он потерял другую женщину. А Джеймс реагирует на такое непрошеное вторжение очень характерным для него образом, проявляя упорное сопротивление. В качестве оружия отец использует молчание, пуская в воздух стрелы, беззвучные, но отравленные. Джеймс принимает стрелы без видимого напряжения. Они стоят в противоположных углах, не упуская любой возможности свести счеты, хоть и осознают при этом, что победить не сможет ни один из них.

Адриан уже мерил комнату шагами, однако не производил на протертом, пропитанном пылью ковре такого шума, как в квартире Джеймса. Время от времени он загораживал Мартину экран телевизора, но тот даже не замечал. Мне вдруг стало интересно, может ли Мартин заснуть с открытыми глазами.

— Привет, — сказала я Адриану.

Он меня проигнорировал.

— Ну, я пошел, — сказал отец.

— Хорошо, — сказал Джеймс ему вслед.

Адриан начал сразу же:

— Китти, ты должна сходить к врачу.

Я никак не могла нащупать связь. Может, ему известно что-то, чего я не знаю? Уплотнение у меня в груди, расширение вен, повышенное давление? И разве можно такие вещи определить по внешнему виду?

— Зачем? Я думала, мы будем разговаривать о вчерашнем переполохе.

— Перестань шутить. Мы не намерены спорить, но ты сама должна понять, что твое вчерашнее поведение нельзя назвать разумным.

— Джеймс, — сказала я. — Он говорит мне, что я сумасшедшая. Это же не так, правда?

— Нет, ты не сумасшедшая, — сказал Джеймс. — Никто и не думает, что ты сумасшедшая, но…

— Но что?

— Мы беспокоимся за тебя, — сказал Адриан. — Мы чувствуем, что ты не в себе.

— А вы уже поговорили друг с другом? — спросила я.

— Естественно, — сказал Джеймс, чем несколько смутил меня.

Я предполагала, что столкнусь с хорошо продуманным заговором, направленным против меня, но в таком случае они должны быть более скрытными и отрицать любой сговор.

— Мы провели вместе целую ночь и очень волновались за тебя.

— О да.

— Понимаешь ли ты, в самом деле, — сказал Адриан, — что я присутствовал на чрезвычайно важном приеме и вынужден был покинуть его в самый неподходящий момент, перед официальной частью? Я мчался домой из Лондона и всю дорогу думал, живы Эмили и Рози или нет. Конечно, моя семья для меня важнее, чем любые награды, и все же это выглядело очень нелепо. Какие объяснения, на твой взгляд, я смогу теперь представить? Моя сестра странно себя повела? — Он помолчал. — Мне могли бы присудить премию, а меня бы не оказалось.

— Так тебе присудили?

— Что?

— Премию.

— На этот раз нет. Но не в этом дело.

Он бы так не расстроился, если бы нашел время позвонить и все выяснить. Я хотела ему сказать это, но мне вдруг показалось, что для того, чтобы открыть рот, мне придется сделать неимоверное усилие. Поэтому я молча села рядом с Мартином, к тому же мне очень захотелось пойти и лечь на кровать.

— Думаю, ты должен отдать Китти должное: она очень хорошо следила за девочками, — сказал Джеймс. — С ними никогда не случалось ничего плохого.

— Да, — сказала я, — все было нормально.

— И возможно, «Питер Пэн» им очень понравился.

— Да, — сказала я.

— Вы должны понять, что Лесли очень расстроена.

Я подумала о спокойной, собранной, рассудительной Лесли, которая всегда точно знает, что ей делать и почему. Никогда не видела ее расстроенной.

— Произошла ошибка, — сказала я. — Это больше не повторится.

— Нет, — сказал Адриан, наконец-то остановившись. — Это больше никогда не повторится, потому что Лесли не хочет, чтобы ты после этого оставалась с девочками.

Я вскочила со стула.

— Это же несправедливо, — сказала я. — Они мои племянницы.

Мы стояли злые, глядя друг на друга в упор. Я обернулась узнать, не присоединится ли к нам Мартин, но он продолжал смотреть футбол. Он не любил ссор. Удивительно, что он совсем не вышел из комнаты.

— Что ж, — сказал Адриан, — мы с Лесли посовещались и решили, что если ты хочешь, чтобы тебе разрешили снова приходить к девочкам, то должна разобраться, почему ты вела себя так неразумно.

— Видишь, — сказала я Джеймсу, — он думает, что я сумасшедшая.

— Да нет, не сумасшедшая, — сказал Адриан, — просто неуравновешенная…

Я бы вскочила на ноги, да уже стояла.

— Думаю, это слишком, — сказал Джеймс мягко. Он никогда не злится, если я этого не хочу. — Она хотела сделать девочкам сюрприз, а он не удался. Это нельзя назвать неуравновешенным поведением. Скорее — глуповатым.

— Да, — сказала я.

— Не забывай, что ее всю ночь не было дома, — возразил Адриан.

— Она была у Джейка, — ответил Джеймс.

— Гол! — закричал Мартин и вскочил с дивана, вскинув руки вверх. Он оглядел нас, напряженно стоявших посреди комнаты, глуповато улыбнулся и снова сел.

— Да, — сказал Адриан, — это неподходящее слово. Я выбрал неподходящее слово.

— Правильно, ты же всего лишь писатель, — сказала я. — Никто и не ждет от тебя подходящих слов.

Никто не засмеялся. Я села, сложила руки и стала смотреть телевизор.

— Я просто хотел сказать, — продолжал Адриан, — что ты не в себе с тех самых пор, как…

Он никогда не сказал бы этого. Об этом не говорит никто. Они подошли слишком близко, опасно близко, и вот я — перед ними, но дальше они не идут. Как будто вокруг этого огромная дыра, и каждый боится в нее упасть. Они немного покачиваются на ее краю, а потом поворачиваются и уходят прочь.

— В общем, — сказал Адриан после неловкой паузы. — Нам бы хотелось, чтобы ты поговорила с врачом, с человеком, который поймет тебя. Мы за тебя переживаем, и я уверен, Джеймс согласится с нами.

О нет, подумала я, Джеймс не согласится. Я посмотрела на него, но и у него сделалось такое доброе, сочувствующее лицо — не понять, что он думает на самом деле.

— Ты хоть понимаешь, что Эмили и Рози утратили к тебе доверие?

— Это был сюрприз, — сказала я. — Я хотела, чтобы все было неожиданно.

— Не знаю, сможет ли Лесли вновь поверить тебе, — сказал Адриан.

И вот я здесь, в той же ловушке, что и три года назад.