Вновь домой вернутся журавли - Ирина Горбачева

Он опять протянул руку к стакану с водкой, но кто-то с силой открыл дверь, чуть не снеся её с петель, ударив ею насильника.

— Голиков, ты, что здесь делаешь? — Удивлённо с раздражением спросил насильник у появившегося в дверях молодого лейтенанта милиции.

— Я? Я-то делаю вечерний обход вверенной мне территории, услышал крики о помощи, поступил по инструкции. А вот вы, что здесь делаете, товарищ заместитель начальника СУ?

Раскрасневшийся испуганный Константин Михайлович, нервно поставил стакан на стол.

— Я тоже, это самое, проверяю… — тихо замямлил он, не глядя на ненужного свидетеля.

— Проверяете? Вижу, что проверяете, — усмехнулся участковый и бесцеремонно бросил папку для бумаг, которая была у него в руках, на стол, — вот и доигрался ты, кот блудливый, — лейтенант, резко толкнул толстяка на кровать к Галине, которая от неожиданности вскочила и, откинув одеяло, оказалась обнажённой, рядом с насильником.

У лейтенанта, вдруг, появился откуда-то взявшийся фотоаппарат, которым он стал беспрерывно щёлкать. Сделав несколько кадров, он присел на рядом стоящий с дверью стул. Ногой он перекрыл дорогу к выходу, оперев ступню о кладовку.

— Ну, давай, давай, поиздевайся ещё, — зло огрызнулся Константин Михайлович, поднявшись с постели, — а ты…, — он обернулся в сторону Гали, — ладно, с тобой потом разберёмся. Я пошёл, слышишь, Голиков? И фотки свои ты потом засунь, знаешь куда? А ты подумай, лимита, — бросил он Галине, пытаясь убрать ногу участкового.

Галя, услышав знакомый голос, с участковым Борисом она познакомилась при вселении в общагу, забилась в угол кровати, пытаясь натянуть на измученное тело разорванные вещи. Ей было стыдно, больно, противно.

— Пусти, — грубо сказал толстяк, пытаясь убрать ногу участкового с прохода.

— Не получится, дорогой товарищ, — издевательски улыбаясь, ответил тот.

— Ты что?! Ты забыл кто я? — Пьяная туша пыталась повысить голос.

Но тут Борис встал и резко толкнул толстяка так, что мужчина, с грохотом приземлился на соседний стул.

— Знаю, отлично знаю, кто ты, но теперь тебе никак не отмыть свою толстую задницу. Сколько ты попортил девчонок? Забыл? А у меня записано.

— Да я тебя! — Пытался встать толстый Константин, но милиционер, с силой посадил его на место.

— Нет, ошибаешься, это я тебя, — он достал из кармана кителя наручники и одел их ему на руки.

— Ты что делаешь? Ты больной? — Зашипел став багровым сразу протрезвевший Константин, — сними, кому я сказал? Ну, ты нарываешься! Всё, тебе конец!

Не слушая угроз насильника, лейтенант достал какой-то бланк из своей папки и что-то усердно стал записывать в нём. Потом, перекрыв возгласы Константина, он крикнул:

— Валентина, входи!

В комнату тут же вошла, женщина лет сорока, — комендант общаги.

— Что, жаба и ты туда же? — Зашипел на неё насильник.

— Да, ладно тебе! — Она махнула на него рукой, — надоел ты всем, пёс облезлый! — Грубо сказала она в сторону своего начальника и, обратившись к Борису, произнесла, — давай, что ли подпишу, где надо.

— С моих слов записано, верно… подписывай, здесь, — лейтенант указывал ей, где и что подписать. Константин сидел, растерянно и удивлённо наблюдая за происходящим и ещё не веря своим глазам.

— А это что? — Придвинула она к себе очередную бумагу.

— А это изъятие вещественных доказательств с места преступления. Подписала? Теперь собери всё и спустись к себе вызови наряд, переодень девчонку, её отвезём на освидетельствование, а этого сейчас заберём в отдел.

— Чего ты гонишь? Какое изъятие, какое освидетельствование? Да завтра…

Константин Михайлович, несмотря на наручники, ловко схватил стакан с налитой ранее водкой и быстро опрокинул его в себя. Борис внимательно посмотрел на его действия.

— Правильно, авось полегчает? — Ухмыляясь, сказал он, — Валентина, подпиши ещё эту бумажку, — передав ручку женщине, он салфеткой аккуратно положил стакан в небольшой пакет, — простынь собрала?

— Всё, всё, понял! — Константин Михайлович, пытался вырвать из рук лейтенанта пакет со стаканом, но потом успокоился и безвольно опустил голову.

— Вот так-то лучше, — усмехнулся лейтенант, и закрыл дверь за ушедшими женщинами.

— Ну и сволочь ты участковый, прикупил? Думаешь, я не знаю, что это не твоего ума дела?

— Так какие проблемы? Ты хочешь, чтобы я наряд вызвал на изнасилование?

— Ничего я не хочу. Говори.

Казалось, что до этого момента, перед лейтенантом милиции, участковым Борисом сидел надутый большой воздушный шар, но расслабилась нитка, удерживающая в шарике воздух и, он сдулся, став походить на сморщенный неприглядный лоскуток ненужной резинки.