Самые родные, самые близкие (сборник) - Мария Метлицкая

– Не решалась. – Кара помолчала и добавила: – Тебя жалела. Себя. Все, все, Анечка! Давай одеваться. День сегодня тяжелый. Ужасный сегодня день. Но мы его переживем. А куда денемся? – Она принялась доставать из шкафа Анины вещи. – Так, надевай эту юбку и эту блузку. Да-да, черную. Не белую же. Все, вставай, моя дорогая. Пора. И вот, выпей, станет полегче. – Карина протянула ей таблетку.

В машине Анна уснула.

Тот день она помнила плохо – как будто на ней были очки с чужими диоптриями. Или в глаза насыпали песка. Все расплывалось, четкого фокуса не было, и краски казались почти не различимы – все выглядело серо-черным или бурым, грязно-коричневым.

Потом, когда она пыталась вспомнить этот ужасный день и разложить его по минутам или хотя бы по часам, то вспоминала немногое: вот Сашенька осторожно и бережно выводит ее из машины. Каринка рядом – поправляет на ней платок. Зачем ей платок, зачем? Сроду она не носила никаких платков! Она и сейчас срывает его – темный чужой платок – и бросает на пол. Но Каринка поднимает его и засовывает в свой карман, приговаривая:

– Не хочешь – не надо, Анечка! Только не нервничай.

Помнит полутемный зал, приглушенную музыку – кажется, знакомую. Бах? Или Бетховен? Она не могла вспомнить и начала нервничать – как же так, такая знакомая мелодия! В центре зала – гроб на постаменте. Блестит, сверкает даже – черный лак, какая глупость! А, это преломляется свет! Она подняла голову и увидела огромные старые люстры – такие большие и тяжелые, что стало страшно: не дай бог, рухнут! Что тогда будет? Господи, да всех накроет и раздавит! Какой кошмар!

Ей стало тревожно и зябко, и она повела плечами и испуганно посмотрела по сторонам – Карина, Сашенька? Они, слава богу, здесь – Саша стоит у нее за спиной, а Каринка? А, вот она! Разговаривает с каким-то мужчиной. Шепчет ему что-то на ухо, не сводя с нее глаз.

Кто это – ее давний знакомый? Вообще народу прилично. Даже много. Зачем они здесь, почему? Все в черном или темном, переглядываются, тихо переговариваются, разглядывая ее.

Да наплевать. Пусть смотрят. Ей совершенно на все и на всех наплевать. Господи, для чего она здесь? Гроб… Да, это похороны. Только – чьи? Она прищуривается и пытается разглядеть фотографию, что стоит в изголовье гроба. Игорь? Господи, как же похож на ее Игоря! Брат? Нет, у него не было брата. У него есть сестра, Мария, Маша. Она хорошая, но Аня так давно ее не видела – она же уехала, да? Надо будет спросить у Игоря – где его Маша? Господи, что за ужасные таблетки дала Каринка – все плывет, качается, словно в шторм на корабле.

«Как мне плохо!» – мелькнуло в голове.

Вокруг гроба, в центре зала, полукругом стоят стулья – в три ряда. Партер. Каринка помахала им, и Сашенька бережно взял Анну под локоть.

– Куда? – беспомощно пробормотала она. – Куда, Сашенька? Мы уходим? Ой, слава богу! А то я очень замерзла.

Но Саша привел ее к этому полукругу из стульев и усадил на один из них. Растерянная, очень испуганная, Аня вдруг закричала:

– Карина! Кара! Иди ко мне!

Карина быстро подошла, села рядом и крепко, очень крепко, до боли, сжала ее руку. Анна попыталась вырваться, ей стало до слез обидно, до чего же Каринка грубая.

Но руку Каринка ее не отпустила, зашептала:

– Тихо, тихо, Анечка! Скоро все кончится, все пройдет. Ты только не нервничай, а? Все ведь проходит, правда? И это, господи, мы с тобой переживем…

Справа от нее – Сашенька, слева – Каринка. Ну ладно, что она так нервничает? А, очень болит голова. Очень. Давно так не болела. И знобит, очень знобит, просто зуб на зуб не попадает. «Господи, да, наверное, я заболела! Конечно, заболела – вот и причина нашлась! Сейчас зима, холодно. Грипп. Конечно, самое время для гриппа! Вот и я подцепила. Только – где? Кажется, я несколько дней не выходила из дома».

Подходят какие-то люди и, слегка наклоняясь, что-то ей говорят.

– Что? – переспрашивает она. – Что-что? Простите?

На нее странно и удивленно смотрят – наверное, из-за температуры у нее пылает лицо, и она кошмарно выглядит. Какой-то женщине, крупной блондинке, совсем незнакомой, она пытается это объяснить. Но и эта блондинка смотрит на нее странно и тут же переводит вопросительный взгляд на Каринку. Ну и черт с ней, с блондинкой.

– Кара, пойдем домой! – шепчет она подруге. – Мне плохо, я заболела! Очень болит голова!

Каринка снова гладит ее по руке.

– Потерпи, Анечка! Скоро все кончится.

Что кончится? И зачем она здесь?

Какой-то приземистый мужичок в черном шарфе вокруг горла – смутно знакомый? – ведет под руку женщину. Женщина молода, худощава и одета в черное узкое платье, подчеркивающее ее красивую фигуру. На голове у нее черная легкая косынка и большие черные очки от солнца. Зачем ей очки – здесь же и так темно. Из-под косынки выбились светлые, золотистые волосы. Красивые. Вообще она, кажется, очень красива, эта молодая женщина в узком шелковом платье. За руку она держит девочку лет пяти – беленькую, перепуганную, заплаканную. А чуть поодаль блондинки с девочкой идет мальчик – красивый, очень красивый мальчик-подросток. Ему лет двенадцать или чуть меньше. У мальчика густые русые волосы, смуглая кожа и темные глаза. «Какой красивый мальчик!» – думает Анна.

Блондинка с девочкой смотрит на нее не отрываясь. Или – на Кару? Впрочем, что там видно, за солнцезащитными очками? Ничего.

На несколько секунд их взгляды встречаются. Но тут мужичок в шарфе усаживает блондинку и девочку на соседние стулья. Туда же садится русоголовый красивый мальчик. Блондинка опускает голову и мелко вздрагивает, трясется. «Плачет», – догадывается Аня.

Каринка снова до боли сжимает ее руку.

А потом начинаются речи – сбоку от гроба становятся люди и по очереди начинают что-то говорить. Говорят они негромко, музыка продолжает играть, и Анне почти ничего не слышно. Она напрягает слух и улавливает знакомое имя – Игорь. Игорь Березкин. Ее муж. Говорят о нем? Того, кто лежит в гробу, ей не видно – дорогой гроб глубок и завален цветами.

Очередь из говорящих все не кончается – люди прибывают и прибывают. К Анне подходят, жмут ее холодную руку, кто-то гладит ее по плечу, кто-то проводит по ее волосам. А кто-то просто что-то говорит – отрывисто, непонятно. Музыка, речи. Озноб. Голова. Боже, как плохо!

Подходят и к блондинке с детьми – тоже жмут руку, гладят по плечу, по волосам. Наклоняются, что-то шепчут. «При чем тут она?» – недоумевает Анна. Гладят по голове и белокурую девочку, красивому мальчику пожимают руку. Он очень смущен, сидит, не поднимая головы, и его смуглое лицо расцвечивают вспыхивающие красные пятна.

Девочка капризничает, она явно устала и, наверное, хочет спать. Она начинает плакать, и все оборачиваются на нее. Блондинка девочку не успокаивает – странно. Сидит, как сидела, уронив голову на грудь.

– Как ты? – шепчет Анне Карина. – Потерпи, скоро все закончится! Немного осталось.