Стэн Ли. Создатель великой вселенной Marvel - Боб Батчелор

Ситуация резко ухудшилась 21 апреля 1954 года, когда Кефаувэр, постоянно искавший возможность засветиться в медиа, убедил издателя EC Уильяма Гейнса ответить на несколько вопросов о нравственности. Готовясь к интервью, Гейнс не спал всю ночь, придумывая остроумные ответы и глотая диетические таблетки дикседрина (популярное в то время чудо-средство, рассчитанное на борьбу с усталостью у мужчин). Издатель верил, что, когда люди взглянут на проблему с его точки зрения, они придут в себя. Кефаувэр был другого мнения, которое он высказал уже на камеру.

Герберт Бизер, один из членов комитета, попытался подловить Гейнса на обобщениях, разглагольствуя о том, что можно считать хорошим вкусом. Кефаувэр терпеливо ждал удобного момента для нападения. Гейнс, который позже признался, что к тому времени действие дикседрина прекратилось и он чувствовал себя совершенно опустошенным, почти не следил за ходом спора^[119]. Внезапно Кефаувэр вытащил свою главную улику – 22-й выпуск «Crime SuspenStories» («Криминал и саспенс»), выпущенный EC. На обложке журнала был изображен жуткий амбал: в одной руке он сжимал окровавленный топор, а в другой отрубленную женскую голову. Изо рта женщины и с лезвия топора струилась кровь, а ее голые ноги белели на полу. Гейнс не поддался давлению, считая, что обложка была вполне приемлемой для ужастика. Этот момент стал поворотным для телезрителей и на следующий день появился в газете New York Times. Позже Гейнса раскритиковали во всех американских газетах и журналах, включая влиятельные Times и Newsweek.

Последовавший фурор привел к тому, что Гейнс отрекся от своих детективных комиксов. Он утверждал, что поступил так по просьбам родителей, но ни один продавец не желал работать с ним после фиаско. Гейнс воплотил в себе все, что ужасало в комиксах. Издания закрывались одно за другим. Фирмам, которые остались в индустрии, пришлось мириться с резким падением спроса на продукцию. К 1955 году отдел комиксов Гудмена 59 приносил 4,6 миллиона дохода вместо привычных 15 миллионов в месяц^[120]. «Повсюду родители запрещали детям читать все, что хоть отдаленно напоминало приключения», – говорил Ли^[121]. Единственным продававшимся жанром стали истории о веселых героинях, например, о Пэтси Уокер, при условии, что в них не было ни капли крови. Гудмен и Ли выпускали достаточно подобных комиксов, чтобы вести бизнес, но им больше не требовался столь большой штат официальных и временных работников.

Публичный отказ от книг комиксов, подстегнутый расследованиями сената и невероятным влиянием Вертхэма, больно ударил по индустрии. Люди ждали перемен, и их желание невозможно было игнорировать. Психиатр использовал любую возможность, чтобы подвигнуть своих последователей на реформы, что в итоге привело к введению редакционной цензуры, разработанной американской ассоциацией журналов комиксов (ААЖК), созданной издателями в целях урегулирования рынка.

Цензура комиксов заставила издателей посылать готовые журналы коллегии рецензентов, которая определяла, насколько опасна история, подозрение вызывали даже невинные персонажи-вампиры или использование слова «хоррор» на обложке. Если комиссия одобряла комикс, то на обложке появлялась печать «Одобрено ассоциацией комиксов». В результате эта процедура стала обязательной, так как распространители не желали брать на себя риск и продавать несанкционированные журналы.

Идея создания цензуры комиксов была похожа на жесткий кодекс Хейса, который определял, какие фильмы безопасны для аудитории. Как и многие голливудские студии, издательства комиксов стали самостоятельно подвергать цензуре свою продукцию, чтобы не столкнуться с возможными санкциями, которые предназначались для запугивания продавцов, ведь те могли попытаться сбыть товар, запрещенный цензурой комиксов. Многие смирились с вынужденной предосторожностью, даже если и считалось, что она нарушает право на свободу слова.

Гудмен увидел спад продаж и вновь заставил Ли сократить штат работников. Издатель снова сбежал из города и оставил Ли разбираться с грязной работой. «Рынок комиксов практически исчез, – говорил Ли. – Художники и писатели попадали под массовые сокращения. Я был поражен, что Мартин заставлял меня делать это, но тогда ему пришлось найти кого-то, кто увольнял бы людей за него»^[122]. После ужасного опыта увольнения друзей и коллег Ли с трудом находил в себе силы работать дальше. Он пытался найти жанр, к которому Вертхэм и его приспешники не смогли бы придраться.

Пока индустрия комиксов изменялась до неузнаваемости под натиском Вертхэма и сенаторских разбирательств, компания Гудмена продолжала выпускать комиксы в самых разных жанрах. Гудмен направлял Ли, следуя примеру более успешных коллег, которым удавалось продавать комиксы. Ли и его немногочисленной команде внештатных художников, колористов и отрисовщиков приходилось работать над романами, историями о животных и войне, детективами и вестернами, стараясь обойти ловушки Вертхэма и уложиться в срок. В фирме Гудмена количество начало преобладать над качеством^[123]. «Это была самая нудная работа на свете», – комментировал молодой редактор. «Гудмен, – вспоминал колорист Стэн Голдберг, – взвалил все на Стэна… Не помню, чтобы Мартин хоть раз зашел в его офис, я ни разу не видел его на рабочем месте»^[124].

Индустрия комиксов становилась все более консервативной, и Ли создавал невинные серии, которые не могли показаться непристойными. Многие из этих комиксов были глупыми до абсурда, в них фигурировали стереотипные персонажи, которые отправлялись в безопасные приключения, как, например, в долгом и унылом комиксе «Сестра Нелли и модель Милли». Ли считал работу с такими сюжетами ниже своего достоинства: «Я чувствовал, что способен на большее как автор… Что я не должен был тратить на это мою жизнь». Однако единственным положительным моментом он считал работу с другими творческими талантами. «Я останусь еще ненадолго, – уговаривал он себя. – Ведь тут весело»^[125].

В начале падения бизнеса из-за нападок Вертхэма и антикомиксных фанатиков Гудмен решил покинуть офис в здании Эмпайр Стейт Билдинг и переехать в небольшое пространство на 655 Мэдисон-авеню, в центр американской рекламной индустрии. Бóльшая часть работы была связана с его журнальным бизнесом, он выпускал комиксы в самых разных жанрах, которые могли сравниться по пошлости с тем чтивом, которое он выпускал раньше. Ли устроился в маленьком офисе и попытался восстановить отдел комиксов, пока все другие редакторы и писатели игнорировали его, считая его работу постыдной или в худшем случае извращенной.