Сильнодействующее средство - Эрик Сигал

ДВЕНАДЦАТИЛЕТНЯЯ ДЕВОЧКА СТАНОВИТСЯ СТУДЕНТКОЙ БЕРКЛИ

Вундеркинд на физфаке

(Из материалов Ассошиэйтед Пресс)

Двор Калифорнийского университета всегда был окрашен в торжественные тона. Но вчера на несколько часов он погрузился в атмосферу подлинной коронации.

В этот день регистрировались первокурсники, и все студенты от мала до велика столпились у входа, мечтая хоть одним глазком глянуть на юную леди, вознамерившуюся вписать новую страницу в историю университета.

По сравнению со зрителями двенадцатилетняя Изабель да Коста держалась куда более собранно, когда шла по огороженной канатами дорожке, специально обустроенной университетской полицией в предвидении ажиотажа по поводу появления самой юной первокурсницы за столетнюю историю этого прославленного вуза.

Сопровождаемая своим отцом, сорокашестилетним физиком-лаборантом, Изабель держалась не по возрасту строго.

Из толпы фотографов, жаждущих подобраться поближе и сделать удачный снимок, неслось: «Посмотри сюда, Изабель!» и «Улыбочку, детка!» — а та невозмутимо прошествовала во двор университета, чтобы зарегистрироваться в списке первокурсников 1988 года…

* * *

Парадоксально, но если кто и не спал всю предшествующую ночь, так это был Реймонд. В то время как Изабель, обнявшись с мишкой, мирно посапывала в соседней комнате, он до утра прошагал из угла в угол.

Рей и сам не понимал, с чего он так разволновался.

Но, покопавшись в сокровенных уголках собственной души, он был вынужден смириться с неизбежным. «Уже завтра что-то изменится. Сегодня дочь еще принадлежит мне. Наутро она станет принадлежать всему миру». Почему-то при этом Реймонд забывал о том, что сам повинен в этой шумихе.

Декан Кендалл заранее предвидел определенный ажиотаж и дал журналистам тридцать минут — «ни секунды больше», — чтобы задать юному дарованию свои вопросы.

Без нескольких минут двенадцать Изабель ступила под лучи софитов. Реймонд же, что было для него нехарактерно, остался в тени.

— Мы слышали, вы собираетесь специализироваться в физике, Изабель. Не скажете, почему вы отдали предпочтение именно этой научной дисциплине? — поинтересовалась Натали Роз из «Юнайтед Пресс Интернэшнл».

— Это довольно трудно объяснить, — ответила девочка, заглушаемая треском фотокамер. — Меня всегда тянуло докопаться, как устроен мир. В три года я разобрала часы-кукушку.

Одобрительный смех.

Корреспондент «Нью-Йорк таймс»:

— А как ваши занятия музыкой? Вы планируете играть в университетском оркестре?

Изабель мельком взглянула на отца и ответила:

— Только если мне дадут там солировать. И исполнять «Весну» и «Лето» из «Времен года».

Снова смех. Она всех очаровала.

Появившиеся на другой день статьи были написаны с учетом целевой аудитории. Если более серьезные газеты выдвигали на первый план собранность и ум девочки, то таблоиды прохаживались по той роли, какую в ее жизни играет отец. Аллюзии приводились в духе известного из литературы образа властного демонического гипнотизера Свенгали.

Понятно, что эти чересчур эмоциональные, полные домыслов публикации сильно расстроили Изабель.

— Папа, это нечестно, — чуть не в слезах говорила она. — В одной газетенке тебя даже обозвали «демоническим чревовещателем».

— Не обращай внимания, солнышко, — успокаивал отец. — Мы же с тобой знаем, что это неправда, и не нужно читать все, что понапишут эти журналюги. В их представлении информировать читателя значит открыть публике имя парикмахера, у которого Рейган красит волосы.

Изабель не успокаивалась.

— Пап, я все это понимаю, но ничего не могу с собой поделать. Все равно меня это огорчает. Неужели ты не мог договориться с деканом Кендаллом, чтобы меня регистрировали в каком-нибудь укромном месте — например, у него в кабинете? Я чувствую себя какой-то обезьянкой в зоопарке Сан-Диего.

— Мы с ним об этом говорили, — объяснил Реймонд, и это было правдой. После чего ловко соврал: — Но он рассудил, что раз ты хочешь, чтобы к тебе относились как к полноценной студентке, надо смириться с оглаской. А если затыкать журналистам рот, у них только аппетит разыграется. Пока что он обещал, что охрана студгородка будет следить за тем, чтобы эти паразиты не осаждали учебные аудитории.

— Ты правду говоришь? Эти обвинения тебя не задевают? — тревожилась Изабель.

— Ни в малейшей степени, — ответил отец. — Тем более что мы знаем, что это все вранье. — Он говорил весьма убедительно, поскольку про себя уже решил, что в ближайшие годы будет в центре всеобщего внимания, и это только хорошо.

В конце концов, нахваливать гений дочери — почти то же самое, что превозносить ее отца.

В физической лаборатории университета Сан-Диего Реймонд взял бессрочный отпуск. Впрочем, заведующий кафедрой профессор Киношита доверительно поделился с коллегами опасениями, что на возвращение Реймонда лучше не рассчитывать.