Две недели в сентябре - Роберт Шеррифф

– Наверное, когда-нибудь все от Клэпем-джанкшен до Богнора будет застроено домами, – сказал Дик.

– Не может быть! – сказал мистер Стивенс. – Что-нибудь да придумают и такого не допустят.

Эрни спросил, что же можно придумать, и мистер Стивенс, подмигнув остальным, сказал, что маленьким мальчикам вроде Эрни больше не дадут появляться на свет и теснить взрослых, и миссис Стивенс, присоединившись к всеобщему хохоту, вдруг поняла, что смеется легко и радостно впервые за этот утомительный день.

Было около часа, когда они подъехали к Форд-джанкшен. Здесь должны были отцепить часть вагонов и направить их в Портсмут, и, когда поезд остановился, моряк беспокойно выглянул в окно. Потом он подался вперед и впервые обратился к Стивенсам:

– В Портсмут? Те охотно и почти торжествующе ответили хором:

– Нет! В Богнор! Моряк быстро подхватил свою маленькую черную сумку и бросился к двери. На платформе он с улыбкой обернулся:

– Cпасибо! Хорошо хоть я спросил. Стивенсы помолчали с минуту после того, как он ушел; все они немного выросли в собственных глазах, но в то же время чувствовали неловкость, которая возникает, когда окажешь кому-нибудь услугу. Молчание нарушил мистер Стивенс.

– Хорошо хоть, что он спросил.

– Представляете, а вдруг он узнал бы уже после приезда! – в ужасе воскликнула миссис Стивенс.

Эрни поинтересовался, что было бы, если бы моряк не спросил их и уехал в Богнор.

– Ясное дело, попал бы не туда! – ответил мистер Стивенс.

– И его оштрафовали бы? – спросил Эрни.

– Если это по ошибке, то нет. Ему бы разрешили сесть на ближайший обратный поезд.

После этого Эрни стал думать о железнодорожных служащих чуточку лучше, хотя в то, что они проявят сострадание, верилось с трудом: он скорее мог представить, что моряка за такое упрячут в тюрьму.

Дик заметил, что пара человек вышли на платформу размяться, и они с мистером Стивенсом, осмотревшись, тоже выбрались из вагона.

Станция Форд-джанкшен была унылым местом, продуваемым всеми ветрами, хотя свежий воздух бодрил, почти как море. Холмы Саут-Даунс, похожие на туманные гряды облаков, остались позади. Впереди лежала ровная местность; кое-где на далеких лугах виднелись ветряные мельницы, а по изгибающейся линии телеграфных столбов можно было проследить за ходом железной дороги.

Миссис Стивенс с тревогой наблюдала за тем, как Дик и ее муж прогуливаются по платформе. Вдруг поезд слегка дернулся, и она вскрикнула:

– Быстрей!

– Не волнуйся, просто запускают двигатель, – сказал мистер Стивенс, но немного побледнел и поспешно вернулся в вагон. На мгновение им явно показалось, что поезд тронулся.

Когда они отъехали от Форд-джанкшен, пришло время собирать вещи. Через четверть часа они будут в Богноре. Радостное волнение, охватившее всю семью, когда после Хоршема они снова оказались вместе, уже исчерпало себя и сменилось спокойным предвкушением. Они больше не показывали друг другу знакомые места, которые проносились мимо; они сидели по углам, прильнув к окнам, и ждали.

Когда поезд подъехал к шлагбауму в Барнеме, мистер Стивенс застегнул рюкзак и снял с крючка шляпу, а миссис Стивенс сунула термос под мышку. С лопаткой Эрни, которая запуталась в такелаже яхты, вышла небольшая заминка, и когда ее наконец вытащили, Дик уже высунулся из окна, собираясь подать всем знак.

– Вот мы и приехали! – сказал он и повернулся, чтобы взять свой макинтош и теннисные ракетки.

Поезд начал замедлять ход, дорогу обступили дома, и вот уже позади остались газгольдеры, которые возвещали, что путешествие подошло к концу. Вагоны мягко покатились между платформами. Они приехали.

Носильщик выкрикнул уже не очень-то и нужное: “Богнор!”