Девушка из JFK - Алекс Тарн

– Еще кофе? – спросила хозяйка.

– Спасибо, Молли… – я протянула ей чашку. – И все же, Фрэнк… Наверно, я чего-то не понимаю, но почему при таких возможностях она не упекла вас в каталажку?

Он пожал плечами:

– Мне повезло, Рита. Повезло, что я не противоречил ей до самого ухода из дома. Я просто молчал. В первые годы надеялся сохранить семью, а позже понял, что возражения бесполезны. Она же приняла это за слабость. Держала меня за половую тряпку, которая никуда не денется из-под ноги. Понятно, что, живи я с нею, она непременно инсценировала бы домашнее насилие и засадила бы меня на долгие годы. Но после того как мы с Кэти сбежали, организовать такой спектакль стало гораздо труднее – вернее, почти невозможно. Я ведь не дурак и хорошо представлял, на что способна эта…

Фрэнк закусил губу и глубоко вздохнул. Тут только я осознала, что он еще ни разу не употребил бранного слова – даже по отношению к женщине, которую, мягко говоря, не терпел. По-видимому, религиозные нормы действительно значили для него очень много.

– И тогда она вас заказала…

– Да, – кивнул Вотерс, – тогда она меня заказала. Дело вел детектив из другого участка, так что мне просто сообщили, что, наверно, вызовут в суд как свидетеля. Я не был рад тому, что она сядет. В основном, из-за Кэти: не слишком приятно писать в анкетах, что твоя мать – осужденная преступница. Мне и в голову не приходило, что получится из этого процесса. Лотта и ее адвокаты с самого начала игнорировали обвинение в покушении на убийство. На суде говорили только об атмосфере насилия, которая якобы царила в нашей семье. Об этом и о бессердечной полиции, которая никак не реагировала на мольбы несчастной избиваемой и насилуемой женщины. Судья позволила полностью развернуть ход дела в эту сторону. Прокуратура тоже не возражала. В газетах только и писали, какое я чудовище. Под нашим крыльцом дежурила дюжина репортеров. Телефоны пришлось отключить из-за постоянных угроз и ругани. Соседи перестали смотреть мне в глаза. Бакалейщик, с которым мы были знакомы с детства, сказал, чтобы я больше не заходил в его лавку, а иначе получу по голове бейсбольной битой. В участке посоветовали тихонько уволиться самому, прежде чем меня выгонят с треском. Я бросился к адвокатам – они не хотели со мной говорить. Газеты отказывались публиковать мои опровержения. Последней надеждой оставался суд. Мне казалось, что хотя бы со свидетельской скамьи я смогу прокричать свою правду. Несколько дней я просидел в машине на стоянке под зданием окружного суда – ждал, когда меня наконец вызовут. И что вы думаете, Рита? Меня так и не вызвали… Лотту оправдали по всем пунктам. Грех говорить такое, но в те дни я был близок к тому, чтобы…

Фрэнк спрятал лицо в ладонях. Жена участливо обняла его за плечи и укоризненно взглянула на меня.

– Извините, ради Бога, – сказала я. – Вижу, что вам и сейчас тяжело вспоминать о тех временах.

– Не знаю, что бы со мной стало, если б не Молли, – глухо проговорил Вотерс. – Она спасла меня. Мы сбежали в эту глушь, подальше от Лотты и от ее мафии. Здесь, в глубинке, они пока не так сильны. Но именно «пока». Дайте им время, и они проглотят весь мир… Я просто не вижу земной силы, которая могла бы противостоять этой сатанинской чуме… Разве что Божественная, где-нибудь у вас, в Святой земле. На вас вся надежда – на вас и на Спасителя. Я только поэтому и согласился встретиться с вами. Но умоляю вас, Рита: ни слова обо мне и о моей семье. Никаких имен, никаких адресов, ничего такого, что указывало бы на меня. Речь идет о жизни и смерти…

«Ты даже не представляешь, насколько прав», – подумала я и поднялась со стула.

Возвращаться в Сиэтл посреди ночи не хотелось. Я взяла комнату в первом подвернувшемся мотеле и связалась с Мики, чтобы сообщить, что запуталась вконец.

– Мы взяли деньги, милая, и не можем уйти без результата, – сказал он. – Если муж виноват, надо выполнить заказ.

– Но, скорее всего, он не виноват! Хотя я и не уверена до конца…

– Тогда сдай полиции жену.

Я устало вздохнула:

– Это бесполезно, Мики. Она ведь уже один раз вывернулась из-под такого же обвинения. В полиции не примут всерьез даже самые твердые улики.

– Бетти, ты, верно, забыла, кто ты, – жестко проговорил он. – Заказано убийство. Следовательно, кто-то непременно виновен: либо заказчик, либо заказанный. Ты Бог, тебе и решать – кто именно. Насколько мне помнится, ты этого и хотела. Короче, жду твоего приговора. Мой тебе совет: ложись спать. Может, утром в голове прояснеет.

Утром не прояснело. Я все еще не знала, что сказать Мики. Одно из его правил гласило: не знаешь, как поступить, – доверься интуиции. Не голова, так сердце – что-нибудь да вывезет. Проблема, однако, заключалась в том, что мое сердце тоже пребывало в сомнениях. Может, стоит еще разок поговорить с Лоттой? Не исключено, что всему виной мое неблагоприятное впечатление от ее директорского офиса, странного поведения и дурацкого языка. Но люди имеют право быть странными. Странный – еще не значит преступник. Более того – странные страдают больше обычных именно по причине своей странности.

Надо бы повидать ее еще раз – только не в офисе, а в другой обстановке, не такой формальной. Ну, скажем, случайно столкнуться на улице, в ресторане, в троллейбусе… Помнится, она писала на форуме, что пользуется только общественным электротранспортом, поскольку бойкотирует самолеты и частные автомобили, которые губят нашу несчастную планету. Организовать такую «случайность» не составляло труда: сидя в кабинете камрадки Лотты, я запустила трояна в ее мобильник и теперь могла с легкостью отследить все перемещения директрисы.

Ближе к концу рабочего дня я заняла удобную наблюдательную позицию в кафешке напротив офисного здания, где помещалась контора Лотты Вотерс. Она появилась в компании подруги. Когда, мило болтая, две женщины прошли мимо, я устыдилась своих поспешных выводов: вне официальной должности Лотта действительно выглядела ничуть не хуже миллионов других. У входа в метро подруги расстались, сердечно расцеловавшись на прощанье, – в точности как поступили бы мы с моей тетей Мали. Я воспользовалась этой заминкой, чтобы забежать вперед.

В час пик станция была заполнена людьми, и мне не составило труда «случайно натолкнуться» на камрадку Вотерс, а также изобразить почтительную радость от этой внезапной встречи. Недоуменно выкатив глаза, Лотта слушала мои заверения в вечной благодарности, и, скорее всего, безуспешно пыталась припомнить, кто я такая и откуда взялась.

– Простите, мы откуда-то знакомы? – вымолвила она наконец.

– Ну как же, как же! – горячо воскликнула я. – Вы ведь не далее как позавчера наставили меня на путь истинный! Камрадка Лотта, давайте отойдем на минутку. Здесь так толкают, просто невозможно…

Не дожидаясь согласия, я ухватила ее за рукав и оттащила в сторонку, к стене.

– Да, но… Кто вы? – у директрисы явно была проблема с памятью на лица.

– Была у вас на приеме два дня назад. Неужели забыли? Меня зовут Рита. Рита из Палестины, по личному вопросу…