Стеклянный человек - Валерий Печейкин

Еду вчера в такси. Едем минут двадцать, обменялись с водителем парой фраз: о пробках и отравлении Навального. Он, кстати, не знал про расследование – я ему рассказал. Едем дальше, пробки только растут: два часа дня, уже восемь баллов… Мы оба понимаем, что вместе надолго. И, видимо, таксист решил отблагодарить меня за рассказ про Навального. Таксисты, они же как коты, которые приносят хозяину в кровать мертвую крысу. И кладут на лицо: держи подарок.

– А вы знаете про убийство в «Фуд сити»?

– Эммм, что?

– Таджики убили азербайджанцев: двоим перерезали горло, а четверых расстреляли.

– Эээ… к… какой уж… ужас.

– А хотите посмотреть?

Я открываю рот: не знаю, что сказать. Но водитель уже протянул мне телефон с вотсапом. «Вот тут они уже расстрелянные…» Я смотрю видео с окровавленными телами в автомобиле. «А вот здесь убийство ножом… Смотрите, он сейчас перережет горло…» Действительно: я смотрю, как один мужичина убивает другого на полу магазина «Самсунг». Я возвращаю телефон: «Спасибо».

Вы скажете: «Какой ужас, Печейкин! Это «Яндекс»? А, «Ситимобил-комфорт»… Надо ездить на «Яндекс-комфорт-плюс». Но это ни разу не ужас. Мы ехали еще сорок минут, и таксист раскрылся с другой стороны.

Он как шекспир за рулем знал, что миром правит кровь, любовь и голод. Все его следующие рассказы были о любовном голоде.

Таксует он в основном в Люберцах. И, знаешь, говорит он мне, сколько одиноких баб старше сорока? Не знаешь, ну вот я тебе скажу – их [очень много]. Садится ко мне одна, машина аж просела. «Вы женаты?» – спрашивает. «Я в разводе». – «Может, вас женщина интересует?» – «Я импотент». – «Ну, руками тоже можно удовлетворять…» – «У меня артрит». – «А языка, что ли, нет?» – «Короткий, до зубов еле достает». «Ну ничего, ничего, на что-нибудь да сгодишься».

И еще много рассказов о том, как женщины проявляют сексуальную инициативу. Такого гимна феминизму я никогда не слышал. Женщины трахают мужчин. Мир наоборот.

«На прошлый Новый год было: садится сзади парочка. Молодой парнишка – лыка не вяжет. И баба лет за сорок. Пока едем, она его и так, и сяк, и наперекосяк мнет, жмякает, целует, чуть не дрочит ему. Привез. Парень открывает глаза и говорит: кто ты? где я? Баба ему рассказывает: мы там-то познакомились, танцевали, ты мне в уши лил про любовь, вот и приехали на потрахушки. А парень говорит: мать, я тебя не знаю, я живу в Лобне. И просит его отвезти. А я восемнадцать часов работал, говорю, извини, брат, не поеду. Он ни в какую: женщина, руки убери, не знаю тебя, верните всё на место, чуть не плачет. Баба вышла, курит. И я ему говорю: послушай, Лобня далеко, лови другое такси… Или… Ты ей, что ли, палку не присунешь? Делов-то! Она тебя накормит, выспишься. Он подумал, подумал и говорит: м-да… Смотрит в окно на бабу, я ее фарами подсветил: большая тетя. Ну ладно, говорит, присуну. И пошел с ней. Она его чуть на руки не взяла… Вот так вот женщинам одиноко…»

Приехали. Жалко было расставаться. Наш разговор начался с видео кровавой резни, а закончился одой страсти. Я вспомнил, что бог создал человека не бюрократом, а сосудом любви.

И каждый волен решать, кого наполнять. И кем наполняться.

Переливаясь

через

край.