Стеклянный человек - Валерий Печейкин

Случилось накануне. Вышел из центра Вознесенского. Стою, жду автобус М6. Он приедет через три минуты – так написано на табло. Я вижу, что рядом сквер Ислама Каримова – президента страны, где я родился. Памятник в виде арки, в которой стоит Каримов. За ним самаркандская площадь Регистан. Каримов протягивает руку, как бы приглашает подойти и пожать ее. Подхожу, жму. Оборачиваюсь: автобус М6 только что подъехал к остановке.

Бегу! Уф, успел. Нажимаю на кнопку задней двери: она не открывается. Подхожу к центральным дверям: они тут же закрываются. Автобус стоит. Я иду дальше, к дверям передним. Возле окна сидит старуха: мрачное лицо, но не слишком старое. Не в деменции. Она все понимает, поэтому утром надела именно эту вязаную шапку. Светло-гадкую. Старуха смотрит, как я машу руками и кричу: «Пшлста, откройте дверь!» Показываю рукой: водитель, водитель. Старуха поворачивается в сторону шофера, потом ко мне. На ее лице сначала растерянность, затем вдруг – джокондовская улыбка и в конце – торжество. Как в симфонии Малера – Feierlich.

Автобус уезжает. Я остаюсь на автобусной остановке.

Теперь я вижу, что старуха в автобусе вообще одна. Ну, не считая водителя и спящего полутрупа на заднем сиденье. Сейчас она поедет мимо светящегося Кремля, мимо памятника Святому Владимиру, мимо реки. Ей будет тепло и красиво. А мне – холодно.

Я стою и понимаю, что чувствуют они – зумеры. Когда бумеры проезжают мимо в автобусе, полном привилегий. На котором они тоже могут ехать. Но который уехал без них.

Я стою и думаю: а ведь старуха училась в лучшей школе мира – советской. Ведь она изучала старую этику, лучшую на свете. Ведь, ведь, ведь. И как она страдала, когда ей отключили социальную карту. Зато теперь она вмазалась вакциной, чтобы теперь ездить. Одной. От Силикатного завода до Тульского переулка. Ездить, пока Москва не превратится в лептонную пустыню.

Рука моя повисает. Она еще помнит, как стучала по закрытым дверям. А за минуту до этого – пожатие каменной десницы Ислама Каримова. Сейчас рука просто мерзнет. Я убираю ее в карман, как бомжа. Смотрю на табло. Обычно автобус М6 ездит раз в тысячу лет. Но в этот раз он приедет всего через 6 минут. Я иду, чтобы еще раз пожать руку Каримову. Он уже сделал лучшее, что мог сделать. То, чего ждут все зумеры от бумеров.

Бумер умер.